Длина дороги всего шесть километров. Здесь мы не можем удержаться от критики, за что заранее просим прощения. Не было ничего – и вдруг целых шесть километров грунтовой дороги! Расточительность впечатляет! Требуем открытия дорог по одному километру за раз. Нам нравится близкая к народу политика малых шагов.

Ты готовишь полдники с такой любовью, ты хвастаешь целую неделю приготовленным твоими руками бисквитным рулетом, прежде чем им угостить. Естественно, мы принимаем во внимание твое слабое сердце и из солидарности пьем твой не содержащий кофеина кофе, который ты подаешь с подслащенными взбитыми сливками. Другого у тебя так и так не получишь. Мы радуемся, что между жалобами на ишиас, ревматизм, а то и на оба заболевания одновременно ты иногда проявляешь интерес и к нашим проблемам, хотя с твоим слухом ты все равно улавливаешь только выборочно. Мы удивляемся твоей крепости, нам импонирует твое умение приспосабливаться к моде (к моде пятидесятых годов).

Дорогая тетя Анна! Сделай нам, пожалуйста, одолжение. Если ты не в силах расстаться со своими ламповыми колпаками – этими рассчитанными на холодные зимы белыми ворсистыми чепцами, то хотя бы снимай их в ресторане и кофейне. Они так уро-о-о-дливы!

К этому следует добавить, что они с компьютером были практически неразлучны последние три года. Они вместе проводили все будни. Только отпуска порознь. Их отношения строились на благоразумии. Настоящие страсти кипели лишь в начальной фазе, когда все было в новинку и они только открывали для себя друг друга. Со временем роли определились четче. Она ставила задачи, он исполнял поручения. Тем не менее между ними никогда не возникало чувства, что он страдал от своего подчиненного положения. Коллеги с ближайших столов тоже не припоминали, чтобы между ними возникали «сцены».

Еще в понедельник они вместе проработали шесть часов. А во вторник он вдруг перестал отвечать на ее запросы. Техники попробовали было выступить в качестве посредников. Тщетно. Он вел себя так, как будто ее не знал и слышал ее имя впервые в жизни.

Теперь техники собираются заново внести ее данные в систему. Они утверждают, что после этого все снова заработает. Но мы-то с вами знаем: как прежде – больше не будет. Если ему однажды станет плохо, если случится отказ системы, она его бросит.

Тишина во время новостной передачи неприемлема, и потому обеспокоенная ведущая тотчас прервала радиомолчание и предложила: «Не послушать ли нам музыку, пока суть да дело!» Возражений не было. Однако музыки не последовало. Ситуация была очевидно нелепая. Прошло еще немного времени: ничего. Еще прошло, и снова – ничего. И тут диктора осенило, и она обратилась к слушателям: «Воспользуемся паузой, чтобы собраться с мыслями». Замечательная мысль! Это подействовало. Пожалуйста, побольше бы эфирного времени для раздумий!

Не вижу в принципе никакого позора в том, что в понедельник, еще до появления первых мыслей, человек начинает чувствовать голову. Но, во-первых, я отнюдь не призываю к тому, чтобы подавлять возбуждение выходного дня приемом мультивитаминов и, настроив (радио-) будильник на положенное время, уже в одиннадцать вечера идти баиньки. И, во-вторых, я имею в виду неприятные ощущения, идущие от затылка вниз в глубину мышц шеи. Тот, кто чувствует боль в этой части головы, может не бояться, что сделал что-либо не так, хотя ему, наверное, от этого не легче, ведь боли в этой части дают о себе знать не одно десятилетие. Просто ему следует понять, что он просто «вошел в полноту возраста».

В этом возрасте напряжения и расслабления уравниваются мышечными зажимами. Те, кому удается относиться к таким моментам как к разовым, назовут это «прострелом». Другие, наивно полагающие, что боли происходят от временной утраты гибкости, в таких случаях утешат себя мыслью: «Должно быть, я что-то себе сдвинул».