|
Им нужно выплывать в море в поисках пропитания. В море их поджидают белые акулы. Как бы ни легли карты, ясно, что некоторые тюлени непременно погибнут страшной смертью в зубах хищников. Но они должны плыть или умрут от голода, и их новорожденные детеныши тоже погибнут, если мать не съест достаточно пищи, чтобы у нее появилось молоко, или чем там еще питаются эти тюленята. Тюлени прыгают в воду и плывут во весь дух. Они рискуют, надеясь, что акулы сожрут кого-нибудь другого. Они рассчитывают затеряться в общей массе. И большинство выживает. Но несколько тюленей попадается акулам. А тюленей гораздо больше, чем нас. Ким, Эвен, Мартин и я — всего четверо. Тюленей сотни. По сравнению с тюленями, наши шансы совсем невелики. Задыхаясь, мы мчимся по лагуне. Вокруг нас сверкают пенные брызги. Рыбы удирают от нас во все стороны. Наконец мы выбрались на берег и повалились на песок. Я пересчитываю, сколько нас. По-прежнему четверо. Слава богу! Если бы мы убили мурену ножом, приплыли бы голубые акулы, и тут уж нам бы действительно не поздоровилось. Акулы и угри-убийцы! Да что же это за напасть такая? Мы тут приехали, чтобы мирно заняться научными исследованиями, и вдруг какой-то угорь нам помешал! А люди еще хвастаются, что человек победил природу! Попробуй победи ее, черт возьми, не тут-то было!
Остаток дня мы проводим на почтительном расстоянии от воды. Я прошу у Эвена позволения занять на время его гамак и пытаюсь отдышаться. На это требуется время. Мии, Туэн и Руар ловят рыбу к обеду. Они шлепают в воде среди кораллов беззаботно, как малые дети. Не понимаю, о чем они только думают! Мартин подкручивает что-то и прилаживает какие-то проводки на солнечных батареях, стараясь добиться, чтобы они зарядились. До сих пор они никак не желали заряжаться. Жуткий случай с муреной напомнил о том, как важно, чтобы заработал телефон. Мы не знаем, когда в следующий раз нас поджидает какая-нибудь опасность. А я хотел бы отправить в Норвегию краткие репортажи для газеты. Мартин занят важным делом. Лежа в гамаке, я подбадриваю его, бросая какую-нибудь веселую реплику. Эвен, довольный, возвращается из леса с охапкой лайма. Он нашел лаймовое дерево. Это придаст особую прелесть нашим трапезам и добавит вкуса питьевой воде. Ингве невозмутим, как скала. Он мастерит черпак из кокосового ореха. Это парень — что надо. А вот Эгиль — совсем не то. Невзирая на мои неоднократные напоминания, он до сих пор не удосужился вымыть посуду после завтрака. Он требует, чтобы установили график работ. С какой стати ему брать на себя все мытье только потому, что так решил я, его старый приятель! Вот если бы ему намекнули раньше, например вчера, или если бы сегодня была его очередь по графику, тогда бы другое дело. Тогда бы он и сам видел, что сегодня его черед, и мог бы морально подготовиться. Его натура восстает против того, чтобы по первому требованию кидаться выполнять работу, которую с таким же успехом можно отложить. Ему нужно почувствовать внутреннюю потребность. Такой уж он есть. Он согласен, что, наверное, это печально, но тут уж ничего не изменишь. Я, естественно, поддаюсь на провокацию и отправляю Эгилю записку с предписанием, что ему надлежит заняться мытьем посуды. Так срочность задания выглядит уже убедительней, соглашается Эгиль. И попив еще кофе и покурив, он без особого рвения собирает оставшиеся от завтрака чашки и миски и отправляется с ними к лагуне, не преминув сначала окинуть ее подозрительным взглядом.
Чудом избежав беды, Ким потом еще несколько часов не может прийти в себя от потрясения. Он вышагивает в одиночестве взад и вперед по пляжу и качает головой, погруженный в думы о жизни и смерти. — Расстояние между этими двумя явлениями так мало! — говорит Ким. — Что уходит со смертью? Если, например, убить осу, она перестает шевелиться. Что же было в ней такого, чего теперь нет? — Была жизнь, — отвечаю я. — Душа? — спрашивает Ким. |
