Мартин уже принялся переворачивать лежащие на дне камни. Мы с Эвеном с нетерпением ждем, что обнаружится под ними, когда уляжется взбаламученный песок. Пока нигде никаких коньков. Эвен бросает нетерпеливые взгляды, но я жестами показываю, что тише, мол, тише, погоди спешить! Молод он еще! Ему подавай все сразу! Терпение — не добродетель молодежи. Вот я — другое дело, потому что я старше. У меня есть выдержка и настойчивость. Я из тех, кто не так-то легко сдается. Если тут лежат коньки, мы их найдем. Такова моя установка. И неважно, сколько потребуется времени.

Вдруг Мартин замер в оцепенении. Он показывает на щель между скоплениями кораллов. Оттуда высунулась мурена. (Они кусают, как бешеные, что попало, защищая свою нору.) Зрелище прямо-таки жуткое. Вся зеленая. Мурена — зеленая. И крайне опасная, и совершенно не склонная к сотрудничеству. В медленном ритме она раскрывает и закрывает пасть. Вот она на несколько дециметров выползла из своей норы и смотрит на нас. Затем снова уползает в нору. Вероятно, решила поточнее рассчитать, как ей лучше разделаться со всей нашей четверкой, чтобы самой при этом не пострадать. Я застыл на месте как зачарованный. Единственное, о чем я способен подумать, это об отрывке из книги «Кон-Тики», где Хейердал пишет: «Коралловые рифы являются убежищем страшных угрей с длинными ядовитыми зубами, которыми они легко могут оторвать человеку ногу. При нападении они двигаются, извиваясь с молниеносной быстротой, и внушают панический ужас местным жителям…» Далее он описывает случай, бросающий страшный свет на то, что мы переживаем в настоящую минуту. Двое членов его команды переходили вброд лагуну, и тут случилось следующее: «На обратном пути через риф они то и дело вспугивали каких-то странных рыб и пытались поймать некоторых из них; внезапно на них напало не меньше восьми крупных угрей. Эрик и Герман увидели в прозрачной воде, как те приближались, и вскочили на большую коралловую глыбу; угри стали извиваться вокруг нее. Скользкие чудовища толщиной с мужскую голень были усеяны зелеными и черными пятнами, напоминая ядовитых змей; на маленькой голове блестели злые змеиные глаза, а зубы, острые как шило, имели в длину два-три сантиметра. Когда маленькие покачивающиеся головки, извиваясь, приблизились, Эрик и Герман взмахнули ножами; головка одного угря была отрублена, другой был ранен. Кровь в воде привлекла целую стаю молодых голубых акул, которые набросились на мертвого и раненого угрей, а Эрику и Герману удалось перепрыгнуть на другую коралловую глыбу и уйти».

Единственная неточность в описании Хейердала — то, что касается маленьких головок и толщины с мужскую голень. У мурены, которая остановилась перед нами, голова такая, что про нее никак не скажешь, что она небольшая, а толщиной она с мое бедро. У Эвена и Мартина описание мурены из книги Хейердала вряд ли так же свежо в памяти, но они после первого испуга реагируют в точности, как я. Мы немедленно поворачиваем и во весь дух пускаемся плыть к берегу. Последнюю часть пути мы уже не плыли, а улепетывали бегом. Ласты мешали нам набрать сколько-нибудь приличный темп. Мы чувствовали себя неуклюжими, чуя за спиной дыхание смерти. Мурены, надо думать, бросились за нами в погоню. Преследуют по пятам. В одно мгновение я просчитываю свои шансы на спасение. Нас четверо. Значит, мои шансы равняются двадцати пяти процентам. Я часто задумывался над этим, когда смотрел по телевизору передачи о природе. На западном побережье Африки собираются на лежбищах большие стада тюленей. Им нужно выплывать в море в поисках пропитания.