Эмили осталась одна со своими мыслями, которые никак не хотели выстраиваться в какой-то определенной последовательности. Они наскакивали друг на друга, обгоняли сами себя и в конце концов связались в один плотный клубок неразрешимых проблем. Кто этот красавец на фотографии? Почему мама никогда не рассказывала ей о семейной тайне? Догадывался ли о чем-нибудь отец? И при чем тут тетя? Голова Эмили заболела, кровь застучала в висках. Ей уже не нравился этот уютный белый город, улыбчивая Жюстин, тайны ее матери, она сама, так опрометчиво кинувшаяся на поиски приключений. Вышла бы себе замуж за Боба, была бы примерной домохозяйкой, и никаких тебе таинственных ключей в экзотических засохших фруктах.

Эмили потерла переносицу. Посмотрела по сторонам и подумала, что самое лучшее, что она сейчас может сделать, это попробовать спрятаться от себя самой. Уйти в прохладный номер, растянуться на свежей льняной простыни, закрыть глаза и ни о чем не думать…

Помахав рукой Жюстин, она оставила на столе мелочь, хотя не притронулась ни к булочкам, ни к соку, и направилась в свой номер. Надо облиться холодной водой, чтобы остыть и попытаться снова стать спокойной и рассудительной.

Конечно, о ледяной воде здесь можно было только мечтать. Холодная вода в Порт-Луи — это была вода средней температуры ее родного городка. Но сама акция ее успокоила и отрезвила.

Эмили завернулась в пушистое белое полотенце, с удовольствием потянулась и, тряхнув головой, подошла к зеркалу.

Клерк в банке вздрогнул, когда увидел ее. Она действительно очень похожа на мать. Так похожа, что если бы можно было предположить, будто дети появляются на свет без участия мужчин, то это был вполне ее случай. На фотографиях в конверте маме столько же лет, сколько сейчас Эмили. Если бы не наряды двадцатилетней давности, то вполне можно было бы подумать, что это Эмили ходила по Порт-Луи с молодым красавцем и это в ее жизни была потрясающая тайна. У девушки сжалось сердце от тоски по матери. Она впервые осознала в ней женщину, у которой были тайные желания, грешные мысли, красивое молодое тело, любовь. Она, ее мать, когда-то обнимала крепкое мужское тело со смуглой гладкой кожей, шептала горячие ласковые слова, дрожала от желания.

Эмили остановилась. Так нехорошо думать. Она поняла, что вторгается в запретную зону. В том, что у матери был страстный роман с мужчиной с фотографии, она не сомневалась. Но никто не давал ей права додумать за этих двоих их историю. Это только ее романтические бредни. Она никогда не испытывала настоящего влечения к мужчине, и ей очень хотелось пережить это наяву, а не в мечтах.

Она смутно чувствовала, что закрытая дверь, перед которой она нервно топчется столько лет, может распахнуться в любой момент и на нее нахлынет поток ощущений, о которых даже в книжках не написано, потому что так будет только с ней. Эмили почему-то очень обиделась на мать за то, что та никогда даже намеком не дала ей понять, что каждая женщина рождена для любви, для радости, для желаний. Мама была добрым и очень ласковым человеком, но тихая спокойная жизнь с отцом сделала ее немножко пресной. А может быть, это воздух Маврикия заставил ее вдруг почувствовать, как много скрыто за обыкновенными любезными лицами женщин и мужчин? Или это фотографии, на которых ее мать так молода, так открыта навстречу счастью? А может быть, пришло наконец и ее время?

Эмили открыла конверт и начала теперь уже внимательно рассматривать фотографии. Самое удивительное, что на большей их части фоном служили виды города и пейзажи. Она всматривалась в этот новый удивительный мир, пытаясь восстановить историю отношений. Ведь не зря в конверте с дарственной была фотография вот этого удивительно красивого дома. Чей он? Господи, и где она его видела? Не во сне же… Ну конечно, не во сне. Она видела его сегодня, совсем недалеко от отеля, когда почти в беспамятстве брела из банка. Она обратила на него внимание только потому, что это был самый удивительный дом из тех, которые она когда-либо видела.