Женщина уставилась в потолок, потом посмотрела на меня.

— Моя фамилия вам пока не нужна. Если понадобится, я ее назову. А имя и отчество — Надежда Васильевна. Я хочу узнать — что нужно, чтобы привлечь человека к уголовной ответственности за изнасилование? Какие потребуются доказательства?

Нет, не мое это дело давать подобные консультации. Но в тоже время — вроде бы и мое. И не выгонишь, пока не узнаешь все подробнее. Если и впрямь имеет место изнасилование на моем участке, то я все равно несу ответственность.

— Доказательством могут быть порванная одежда — трусы там, колготки, телесные повреждения, м-м — я сделал паузу, — специфические повреждения, следы э-э… насильника в жертве и вообще акт вашего медицинского освидетельствования.

— Нет, ничего этого у меня нет, — покачала головой женщина. — И трусы я на ночь снимаю, а после изнасилования я пошла в душ, и помылась.

После этих слов, червячок сомнения, уже закравшийся в душу, вырос до размеров ужа. Определенно, какое-то странное изнасилование.

— Скажите, а кто совершил насилие? — поинтересовался я. — Ваш хороший знакомый? Или сожитель?

— Мой муж. Законный, к слову сказать. Я очень болела, была высокая температура. Я отбивалась, но мне было тяжело, а он настоял и меня изнасиловал. И я хочу, чтобы его наказали.

Вот тебе и раз. На моей памяти еще такого не было, чтобы жена пришла подавать заявление на собственного мужа, пусть муж и трижды козел, как в данном случае.

Хотя, при желании, первую часть статьи 117 УК РСФСР от 1960 года можно трактовать и по отношению к мужу, который заставил жену вступить с ними в половую связь. Сразу же всплыло в голове что «Изнасилование — половое сношение с применением физического насилия, угроз или с использованием беспомощного состояния потерпевшей, — наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет».

Отправить ее что ли в отделение, пусть подает заявление? Но потом меня уголовный розыск живьем сожрет. И дежурит сегодня Джексон. Не стану будущему другу подляк кидать. А следователь прокуратуры, которого вытащат из дома, будет потом полгода материть участкового. И инспектор, и следак станут долго уговаривать и отговаривать женщину, но если она упрется, подаст заявление — то деваться некуда. Не указано нигде, что жена не может подавать заявления на мужа-насильника. Привлекут ли к уголовной ответственности — не факт.

Понимаю, что жене, как жертве домашнего насилия, от этого не легче, но все равно, очень тут сложно найти выход. Разве что — разводиться. А может, как раз наоборот — помириться?

— И вы хотите определить своего мужа в тюрьму? — поинтересовался я. — Сразу скажу, что доказать изнасилование будет сложно, но если удастся, то вашего мужа посадят. Семь лет ему вряд ли дадут, но три года — вполне возможно.

— Почему сразу в тюрьму? — удивилась женщина.

— А куда еще? — хмыкнул я. — Изнасилование относится к разряду преступлений против половой неприкосновенности. Раньше по этой статье вообще высшую меру наказания могли дать.

Действительно, за изнасилование когда-то и «вышку» давали. Согласен — за такие преступления следует наказывать как можно жестче. Но беда в том, что преступник, совершив изнасилование, мог и убить жертву. И нередко, что и убивал, надеясь, что со смертью потерпевшей, его не отыщут. Поэтому, высшую меру наказания и отменили. Честь — честью, но жизнь женщины дороже.

— Но я же могу потом забрать заявление? — оторопело уставилась на меня жертва домашнего насилия.

— Не сможете, — покачал я головой.