Шеф между тем продолжил:

– Так что, Алексей, мой тебе совет: не тяни с поступлением в вуз. Вот у нас в Вологде есть филиал ВЮЗИ, туда поступай или в ленинградскую вышку. Да и другие заведения есть, только в другие-то далеко ездить будет. А это и для тебя муторно, да и для всех нехорошо. Вот и выбирай. Идет?

Я кивнул. Как мне помнилось, в Вологде был не филиал, а учебно-консультационный пункт ВЮЗИ, менее статусное подразделение, нежели филиал, но именно оттуда выходили почти все наши милицейские юристы. А что, диплом не вологодский, а московский, точнее, общесоюзного образца. Чего еще надо? Да и я в той, первой жизни присматривался к нему в качестве возможного места обучения.

Судя по всему, разговор близился к завершению. И точно, потому что Николай Васильевич легонько хлопнул по столу, как будто точку поставил, и произнес:

– Все, Алексей, иди работай. И не думай, что в это межвременье тебе удастся посачковать. Шиш тебе, а не отдых. Я позабочусь, чтобы ты был загружен под завязку.

И я пошел наполнять учетные дела всякими бумажками и думать.

Старик! Ишь ты, какую кликуху мне дали. Значит, коллеги мою неадекватность все-таки заметили? Ну да, заметили. Вон недавно обратили внимание, что я на машинке печатаю довольно бойко, только ругаюсь, что клавиши тугие. Привык, понимаете ли, что компьютерная клавиатура гораздо мягче, нежели наша техника, разбитая «пальчиками» участковых инспекторов.

А с другой стороны, чего удивляться, что коллеги внимание обратили? Профессия обязывает. Я вспомнил, что к концу службы мог с точностью до года определять возраст любого человека и ошибался очень редко. А потом, на гражданке, этот свой талант утратил без следа: не нужно стало, видимо.

Но отмотаем чуть назад. Какие-то свои ляпы в поведении и высказываниях я успевал заметить и старался их как-то объяснить. Но ведь наверняка было то, что проходило мимо моего внимания. Что-то такое, что кажется мне самому очевидным, а других удивляет. Особенно если учесть короткий стаж Лешки Воронцова в органах внутренних дел. Вот и заработал себе никнейм.

Я улыбнулся и сказал сам себе: вот на таких «никнеймах» ты и засыпался. Это, конечно, ничем тебе не грозит, разве что окончательно прослывешь чудаком на другую букву. Главное, не настолько, чтобы со службы поперли. Я покрутил на языке новое прозвище. А что, очень даже ничего! Не чудак, конечно, а старик. Вот «сопляк» бы было обидно, в мои-то шестьдесят пять!

А мысли мои вернулись к недавнему разговору. В первой своей жизни до перевода в уголовку мне пришлось проработать два года, а здесь прошел только один, да и то неполный. И происходит это совсем не так, как тогда. Что же такое получается? Я своей деятельностью меняю реальность? Причем самому мне знать не дано, так это или нет, можно только строить предположения. В таком случае рассчитывать на то, что все ходы заранее известны, мне не приходится, так, что ли?

Я совсем раздухарился в своих предположениях. Надо бы взглянуть на происходящее трезво. Если в голову приходят мысли, что ты меняешь реальность, то тебе надо прямиком к старику Романову, полному тезке главного героя из фильма «Бриллиантовая рука», которому инопланетяне с Альфы Центавра магнитом просвечивали мозги.

А может, дело обстоит совсем не так? Вполне возможно, что я лежу сейчас в больнице с трубкой в носу, в коматозном состоянии, после ранения, полученного от обидчиков Гоши неподалеку от аквапарка, и мое агонизирующее сознание рисует мне различные виртуальные химеры.