Чуть было не брякнул: «Открывай, свинья, медведь пришел!» Это как-то внук выдал, вернувшись из детского садика.

Но напарник меня опередил и, не мудрствуя лукаво, ответил в тон:

– Сто грамм!

Послышался скрип ключа, дверь приоткрылась.

Я помог (не скрою, не слишком вежливо) двери открыться полностью и узрел следующий «натюрморт»: Бурмагин, крепкий мужичок ростом слегка пониже меня, но шире в плечах, со щетиной, уже начинающей превращаться в бороду, голый по пояс и в старых, с вытянувшимися коленками трениках, вытаращил на меня глаза так, словно увидел привидение.

Сколько раз авторы вставляли в свои тексты фразу, украденную у классика. Но я не могу подобрать других слов, кроме тех, что написал Николай Васильевич. Немая сцена.

Наконец мужичок совладал с языком и почти нечленораздельно прохрипел:

– Откуда?..

В принципе, для того чтобы недостающие проценты вошли в «соточку» моей уверенности в том, что ножом меня пырнул именно он, достаточно. А еще я понял, почему у фигуранта в явке с повинной, о которой мне рассказывали в СИЗО, была кличка Босой. Бурмагин, несмотря на нестарый еще возраст, был лыс, как яйцо. Прическа, в отличие от более поздних времен, совсем не популярная. И таким несчастным как бы в насмешку, случалось, давали кличку Босой.

Так, начало обнадеживающее, подумал я. Босой в шоке. Никаких сомнений, что это он меня подрезал, а теперь пребывает в полном недоумении. Мой приход для него сигнал, что милиции все известно. Он понимает и свой прокол, если не дурак, уж слишком его реакция соответствует фактическому признанию вины. Теперь нельзя позволить ему очухаться, а то вывернется, замулит: ничего, мол, не знаю. А что у меня на руках, какие доказательства, кроме внутреннего убеждения? Ничего. Значит, полный вперед – только блеф и напор.

Я показал Бурмагину кивком головы: вперед на кухню. Сам бегло осмотрелся.

Квартира у Бурмагина двухкомнатная, «хрущоба», с тесной прихожей и микроскопической кухней, дверь в ванную комнату приоткрыта. Комнаты я осматривать не стал, только заглянул: мало ли, вдруг там кто-то засел? Но, кроме дивана, шкафа да тряпок на полу, ничего нет. Кухня полупустая. Нет ни холодильника, ни типичного для наших квартир шкафа-пенала. Стол, пара табуретов, несколько ящиков из-под вина. Видимо, используются вместо сидений. На полу гора мусора, состоящая из окурков, рваных газет, подсолнечной шелухи. На грязной и закопченной газовой плите кастрюли, успевшие покрыться коростой. На столе, понятное дело, немытые тарелки, грязные стаканы, окурки. А по грязной столешнице неспешно шествовал здоровенный таракан.

В общем и целом все, что я увидел, можно охарактеризовать одним словом – срач. Жаль, это слово в обиход войдет позже, поэтому вслух я его постараюсь не произносить.

А ведь, несмотря на беспорядок, кухня не производила впечатления «убитой». Если прибраться, выкинуть мусор, полы и стены отмыть, плиту как следует отскрести, жить можно. Видел я квартиры, в которых хозяева годами не прибирались, а просто копили мусор. Вот там, чтобы привести помещение в божеский вид, одной только уборкой не обойтись. Как минимум нужен косметический ремонт, а максимум – перестилать сгнившие полы, все шпатлевать, менять кафельную плитку, если, конечно, достать такой дефицит получится. В общем, все выкинуть, оставив лишь стены, а потом все сделать заново.

Значит, Бурмагин пьет не так и давно. Может быть, пару месяцев, может, и три. А если мебель отсутствует, то это значит, что мужик пропивает свое имущество.

– Садись!

Я указал на табурет и велел Бурмагину вытянуть ноги вперед. Из этого положения у него не получится быстро вскочить, захоти он сделать мне какую-нибудь бяку. А вот мне из-под него табуреточку очень даже удобно выбить будет, если что. Санька-то рядом, но не настолько, чтобы немедленно прийти на помощь.