Изменить размер шрифта - +

— О, я знаю, почему. Отец мне объяснил, в чем дело. Я до тех пор уговаривала его рассказать мне обо всем, что он не устоял и все мне рассказал. Вы опасаетесь, что кто-то наблюдает за домом, не так ли?

— Правильно! — ответил я. — И Тони правильно сделал, что все вам рассказал, Лукреция. Только… только он сам еще не знает, насколько серьезно положение.

Она смущенно замолчала. Потом на ее лице появилась улыбка, и она сказала:

— О, и еще раз спасибо за цветы, Шелл. Они замечательные. Чем только я смогу доказать свою благодарность?

— Может быть тем, что пригласите в дом.

Она рассмеялась и сказала:

— Вы даже представить себе не можете, как отец заинтересовался письмом, которое вы прислали с розами. Он — в моей комнате.

Она провела меня в кабинет отца, где на зеленой кушетке сидел Тони. Высказав сожаление по поводу его изодранной щеки и совершенно заплывшего глаза, я уселся рядом с ним и сказал:

— Вы назначили заседание, Тони?

Он кивнул.

— На десять часов. Как вы и сказали в письме. Правда, мне как-то неловко было собирать это заседание, где я ничего не смог сказать членам совета о повестке дня.

— Это положение изменится еще до того, как я закончу.

Я положил на маленький столик перед кушеткой небольшой магнитофон, который я позаимствовал в отеле. Тони взглянул на него и удивленно спросил:

— Вы нашли пленку?

— Да.

— Почему же вы сразу мне этого не сказали? О, бог ты мой!

— Я не хотел по телефону. Поэтому-то я и написал письмо.

— Конечно! — он кивнул. — Я забыл об этом.

Его забывчивость меня немного удивила, но только немного. Я продолжал:

— Кроме того, я был очень занят. Вы уже слышали о сержанте Стрикере?

— Нет. А кто это такой?

— Он относится к службе «Охраны порядка», и я уверен, что мы можем ему доверять. Ведь кому-то нужно доверять.

— Он должен придти сюда? — спросила Лукреция.

— Да, он придет сюда. Я звонил ему сегодня утром. Я ему не все рассказал, но общую картину он может себе составить. Кстати, Стрикер не особенно удивился — он давно уже предполагал, что на Вилле не все в порядке.

Я посмотрел старому Бризанту прямо в глаза.

— Сержант Стрикер приедет сюда для вашей личной охраны, Тони.

— Разве это необходимо? — спросила Лукреция со страхом.

Я махнул рукой.

— Не обязательно, — сказал я. — Можете мне поверить. И вы, наверняка, поверите, когда прослушаете пленку. Но вернемся к сержанту Стрикеру. Когда я сегодня утром искал пленку, я подстрелил одного гангстера, которого зовут Франкенштейн. А часом позже его труп был найден в двух милях от того места, где я его подстрелил. И сержант Стрикер сказал мне, что у него были выбиты зубы и распухла губа.

Тони пощупал свой заплывший глаз.

— Значит, это тот парень, которому я выбил зуб?

— Это можно сказать почти с уверенностью. Но давайте послушаем запись.

Я нажал на клавишу. Шесть минут в комнате царила полная тишина, если не считать разговора на пленке. Когда запись кончилась, в комнате еще с минуту было очень тихо, а потом Лукреция выпустила изо рта барабанную дробь. Я подозреваю, что это были итальянские ругательства.

Тони укоризненно посмотрел на нее.

— Лулу, нельзя говорить такие вещи!

Я взглянул на часы.

— У нас немного времени. Пять человек на пленке еще не узнаны, хотя мне кажется, что одним из них должен быть Пит Лекки. С вашей помощью мы сегодня это узнаем.

Быстрый переход