– Я сделал все, что было необходимо, чтобы получить то, что хотел.

– А хотел ты меня.

– Очень.

* * *

Почему его ответ звучал так, словно он говорил о настоящем, а не прошлом? Даже если он действительно хотел ее сейчас, то лишь жаждал воспользоваться ее телом, так же, как той ночью семь лет назад.

Нет, это была не полная правда. Той ночью он хотел больше, чем ее тело. Он хотел взять невинность этой королевской Рейнтри и заставить ее влюбиться в себя. Он добился и того, и другого.

– Почему ты не предохранялся той ночью? – спросила Мерси.

Его губы изогнулись в саркастической ухмылке.

– А ты?

– Я могла бы сказать, что была молода и глупа, к тому же охвачена новыми для себя чувствами. Но правда заключается в том, что когда я поняла, что собираюсь провести с тобой ночь и отдаться тебе… Я старалась наложить на себя временные чары предохранения. Очевидно, они не сработали.

– Очевидно.

– Ну, а какое оправдание у тебя?

– Я думал, что защищен, – признался он.

Ее глаза расширились.

– Ты тоже использовал чары сексуальной защиты?

Он кивнул.

– Некоторого вида. Долгосрочный подарок, которым мы обменивались с кузеном Клодом с подросткового возраста. Это прекрасно срабатывало с Ансара и человеческими женщинами.

– Если мы оба были защищены, тогда как… о, мой Бог! Чары предохранения и дары, должно быть, не работают, когда пара состоит из Рейнтри и Ансара.

– По крайней мере, в нашем случае это не сработало, – согласился Джуда.

– Не понимаю. Они должны были сработать. Мы были защищены.

– Единственное объяснение, которое я могу придумать, состоит в том, что Еве было суждено родиться.

– Хочешь сказать, ты веришь, что зачатие Евы было предопределено высшими силами?

– Такое возможно. Наверное, она родилась по особой причине.

Джуда казался таким уверенным, будто знал что–то, чего не знала она. Но это ведь невозможно, не так ли? Пусть он и являлся одаренным Ансара с многочисленными способностями, но не был провидцем, способным узреть будущее.

– Тебе кто–то сказал, что Еве предназначено…

– Еще три дня назад никто не знал о ее существовании, за исключением тебя и Сидонии. Как кто–то мог мне что–то сказать?

– Да, конечно.

– Она удивительный ребенок, наша маленькая Ева.

Когда он уставился на Мерси, мысленно раздевая ее, как делал очень часто, она отвела взгляд в сторону.

– Если ты случайно столкнешься здесь с кем–нибудь, говори, что тебя зовут Джуда Блэкстоун, и ты мой старый друг по колледжу. Тогда никто не станет расспрашивать тебя дальше. Мы и прежде позволяли гостям наведываться в Убежище, друзьям семьи, которые нуждались в домашнем покое и одиночестве.

– А если Ева в чьем–то присутствии назовет меня папой, что будем делать с этим?

– Я поговорю с ней и объясню, что пока этот факт должен оставаться нашей маленькой тайной.

– Джуда Блэкстоун, ха?

– Это имя вполне сгодится, также как любое другое. – Она развернулась и направилась к парадному крыльцу. – Я собираюсь пожелать Еве доброй ночи. Ты со мной?

– Да, я с тобой. – Он последовал за ней. Но как только они оказались в фойе дома, спросил:

– Твоего дружка звали Блэкстоун? Мне стоит ревновать?

Застигнутая врасплох его вопросом, она резко развернулась и хмуро уставилась на него.

Джуда хихикнул.

– У Рейнтри совсем нет чувства юмора?

– Я не вижу в наших отношениях ничего смешного.