Она поерзала на холодном металлическом стуле и отпила воды из бутылки, которую ей кто-то принес.

— Пожалуйста, — охрипшим после отчаянных криков голосом пробормотала она. Горло ее сильно саднило. С трудом сглотнув, она снова заговорила: — Послушайте! Вы должны ее найти. Они увезли мою мать. Делайте же что-нибудь, пока еще не поздно!

Один из детективов кивнул и произнес фразу на ломаном английском. Когда ее смысл дошел до Миа, оказалось, он просто просил ее успокоиться. Тем временем второй детектив, с худым лицом и маленькими глазками, поразительно похожий на хорька, тот, что больше молчал и рылся в сумочке ее матери, выкладывая содержимое на стол, вдруг очень заинтересовался какими-то фотографиями, которые вынул из коричневого конверта. Внимательно рассмотрев их, он бросил на Миа настороживший ее взгляд, потом толкнул локтем своего напарника и, показав ему снимки, что-то сказал. Естественно, Миа ни слова не поняла и не могла видеть, что изображено на фотографиях, но теперь уже оба поглядывали на нее с подозрением.

Она окончательно встревожилась, и ее снова стала сотрясать нервная дрожь.

Детективы о чем-то посовещались. Хорек собрал вещи Эвелин и затолкал в сумочку, тогда как любитель поговорить с горем пополам объяснил Миа, что она должна оставаться на месте, а они скоро вернутся. Реакция ее была еще заторможена, и не успела она возразить или спросить, что их беспокоит, как они уже скрылись за дверью, и Миа услышала скрежет ключа в скважине.

«Отлично!»

Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза в надежде, что этот кошмарный сон когда-нибудь наконец кончится.

Спустя час перед ней за столом опять сидели оба детектива, только на сей раз к ним присоединился человек в сером костюме, без галстука и с недовольным выражением толстого помятого лица, напоминающего морду мопса, которое говорило, что его выдернули прямо из постели. В голове у нее немного прояснилось — ей предложили чашечку кофе по-турецки, густого, как сироп, напитка, к которому нужно было привыкнуть, но она уже успела его полюбить за эти несколько недель. Миа воспряла духом, когда «мопс» представился ей сотрудником американского посольства Джоном Баумхоффом.

Но последовавший затем разговор не обнадежил.

Баумхофф разложил перед ней фотографии, сделанные «Полароидом», и постучал по ним толстым пальнем.

— Значит, вы говорите, будто ничего об этом не знаете? — неожиданно писклявым для его тучной фигуры голосом в очередной раз осведомился он.

Миа с трудом сдерживала раздражение.

— Я же обо всем вам рассказала! Мне ничего не известно об этих вещах, об этих реликтах или как там они называются. Мы с мамой сидели в баре. Она забыла свой телефон. Мне показалось, что за ней следят. Я хотела ее предостеречь. А эти люди запихнули ее в свою машину и увезли…

— При этом убив одного и тяжело ранив другого солдата, — прервал ее Баумхофф, многозначительно взглянув на стоявшего за его спиной детектива, ответившего ему важным кивком.

— Вот именно! — взвилась она. — Черт возьми, поэтому вы и должны поскорее ее найти! Может, ее давно уже затолкали в какую-нибудь яму, пока вы здесь рассиживаете и играете этими снимками в канасту!

Он внимательно посмотрел на нее усталыми покрасневшими глазами, затем медленно собрал снимки в пачку.