Несмотря на свои подозрения, даже спустя столько лет ею владело инстинктивное стремление защитить Тома. Она не понимала причин своего желания, просто чувствовала эту потребность, которая заставляла ее забыть об инстинкте самосохранения.

Как ни странно, но сознание, что ей удалось хоть немного скрыть от своего инквизитора, доставило ей удовольствие и придало чувство уверенности. Как будто она одержала над ним маленькую победу.

К несчастью, он это сразу уловил: по лицу его пробежала легкая судорога, и он спросил:

— Итак, вы оставили все попытки разузнать о тайном обществе и перешли к другим областям исследования?

— Да.

Он пристально уставился на Эвелин. Несколько секунд она выдерживала его взгляд, стараясь сохранять самое правдивое выражение и скрыть свою тревогу, затем отвела взгляд.

— Кому еще известно о вашей находке?

Она растерялась, хотя и ожидала такого вопроса.

— Никому.

И сразу поняла, что невольно выдала себя. К тому же ее слова звучали откровенной ложью, и он, несомненно, понял это.

— Нет, конечно, — неловко поправилась она, — об этом знали все, кто работал со мной на раскопках, другие археологи и добровольные помощники. Кроме того, я расспрашивала о тайной группе в Багдадском университете и в других городах.

Человек в белом халате устремил на нее пронзительный взгляд, как будто читая в ее мозгу. Наконец он кивнул и подался вперед:

— Позвольте мне… — Он взял резиновую ленту.

Эвелин вздрогнула:

— Что вы делаете?

Он поднял руки в успокаивающем жесте:

— Просто возьму у вас кровь. Не стоит беспокоиться.

Она задвигала рукой, пытаясь помешать ему.

— Нет, прошу вас, не надо…

Он снова схватил ее за лицо, только на этот очень больно стиснув ее челюсть. Глаза его стали жесткими, и он угрожающе наклонился к ней, прошипев сквозь зубы:

— Не усугубляйте свое положение!

Он помолчал, словно ожидая, когда она осознает смысл угрозы, затем отпустил ее и затянул резиновую манжету на руке выше локтя.

Онемев от ужаса, Эвелин широко раскрытыми глазами следила за его действиями.

Он распрямил ее руку и похлопал по ней своими длинными тонкими пальцами, пока не выступила вена. Тогда он взял шприц и, даже не взглянув на Эвелин, осторожно ввел в вену иглу. Профессионально ловким движением он расстегнул манжету, позволяя крови хлынуть в вену. Выждав несколько секунд, он стал медленно оттягивать поршень, забирая у нее кровь.

Почувствовав тошноту, Эвелин отвела взгляд и стала смотреть на противоположную стену, стараясь подавить неприятное ощущение.

— Вы неплохо начали, — небрежно заметил он. — К сожалению, мне нужно задать вам еще несколько уточняющих вопросов. Прежде всего, кто еще знает о вашем интересе к пропавшему тайному обществу? Где ваш старый знакомый нашел эти древности? А главное — где он их хранит? И наконец, где его можно найти? Но прежде чем вы начнете отвечать, я прошу вас быть как можно более откровенной и не пренебрегать никакими мелочами. Я располагаю множеством способов причинить вам боль и предпочел бы не прибегать к ним. Кроме того, на самом деле мне не хотелось бы причинять вред вашему здоровью. Кажется, оно у вас в довольно хорошем состоянии. Не слишком изнурительный физический труд, которым вы занимались на протяжении всей жизни, пожалуй, лучший рецепт для его поддержания. Вы можете оказаться весьма полезной для моей работы. Но мне нужно получить ответы на мои вопросы, и если мне придется добиваться правды силой, полагаю, некоторые местные повреждения не повредят полезности остального вашего организма.