— Миа!

Закрыв глаза, она облегченно перевела дух, упрекая слишком бурное воображение.

— Я буду через секунду! — ответила она по возможности беспечным тоном.

Одевшись, она нашла Корбена в кухне. Он возвратил ей мобильник. Миа включила его и увидела два поступивших сообщения. В городе уже узнали, что похищенной американкой оказалась Эвелин. Первое сообщение прислал руководитель фонда финикийского проекта. Второе было от Майка Боустани, ее коллеги по проекту, местного историка, с которым она успела познакомиться. Нужно было бы позвонить им и рассказать, как обстоят дела, но Миа решила подождать до утра. Как только новость распространится, ей станут названивать озабоченные друзья и коллеги Эвелин, поэтому она выключила звонок, выбрав опцию показывать звонки. Она решила ответить только на звонок тетки из Бостона, но его пока не поступало. Первым делом ей хотелось обстоятельно поговорить с Корбеном. К тому же он захватил по дороге еды, а она проголодалась.

Они выложили на столик в гостиной контейнеры из фольги с бараниной «кафта» на шпажках, хумусом и другими закусками, уселись ка подушки, по-восточному скрестив ноги, и приступили к еде, запивая ее холодным пивом. Как и во всем Средиземноморье, в Бейруте процесс утоления голода превращался в истинное наслаждение изысканно приготовленной едой и одновременно главным ритуалом, сопровождающим общение людей. Миа поддалась успокаивающему действию ритуала, и какое-то время беззаботная болтовня с Корбеном, в основном вращающаяся вокруг рецептов разных блюд, помогала ей отвлечься от недавних ужасов. Но когда их тарелки опустели, а пронизанный золотом заходящего солнца легкий сумрак уступил место темноте, ее слегка преувеличенный восторг от вкусной еды также потускнел и сменился тревогой.

До возвращения Корбена Миа постаралась подробно восстановить в памяти, все, что ей довелось слышать или видеть, и поняла — она многого не понимает.

— Джим, — после затянувшейся паузы заговорила она, — а из-за чего все-таки похитили маму?

Он на секунду отвел глаза, затем взглянул прямо на нее.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, что совершенно не понимаю, из-за чего разгорелся весь сыр-бор!

Корбен нахмурился:

— Кажется, я знаю не больше вас. Нас будто сбросили в глубокий омут, без предупреждения, и до сих пор мы только и делали, что впопыхах реагировали на каждое новое событие.

— Но у вас хоть есть какое-то представление! — упрямо заявила она и вдруг смутилась. Она не привыкла давить на людей, тем более в такой ситуации. С другой стороны, она впервые столкнулась с подобными ужасами, поставившими ее в полный тупик!

— Почему вы так думаете?

— Оставьте, Джим.

— Нет, правда, почему?

— Ну во-первых, эта папка.

— Какая еще папка?

Она посмотрела на него с упреком:

— Та самая, которую вы забрали из маминой квартиры. Я заглянула в нее, когда была в кухне.

— И что же?

— А то, что из всех ее вещей вас заинтересовала только эта папка. А в ней много изображений символа — змеи, пожирающей собственный хвост. Такой же символ я видела на обложке одной из книг на снимке «Полароидом», который мне показали в полицейском участке. Их нашли в маминой сумочке. — Миа остановилась перевести дух, внимательно наблюдая за выражением лица Корбена, но не увидела на нем никакой реакции на свои слова. Впрочем, чего ожидать от агента спецразведки! Но она уже закусила удила, поэтому продолжала на него наступать.