– Не скучай, – торопливо буркнул я Аньке, чмокнул ее в щеку, погладил по головкам внуков, а потом подтолкнул дочку к стойке регистрации.

– До свидания, – крикнула мне вслед Анька, но я уже уходил от стойки. Впрочем, боковым зрением я заметил, что дочь с внуками вошли в дверь.

Вертухаич с двумя охранниками-конвоирами тут же пристроились чуть позади меня. Через десять секунд Главный Вертухай Митрофанов вырвался вперед и деликатно взял меня под локоть.

– Удовлетворены? – вкрадчиво спросил он. – Мы свое обещание выполнили, дело за вами. Поедем?

– Подождем, – спокойно возразил я. – Поедем, когда самолет взлетит. Знаю я ваши подлые штучки.

– Обижаете, – с деланным удивлением проговорил Олег Вертухаич.

– Обижаю, – подтвердил я. – Терпите. Если вам нужен живой, хоть и бывший президент России в театре, извольте терпеть. Я капризный. Сейчас мы пойдем вон к тому окну и я буду смотреть, как дочь с внуками поднимается по трапу самолета. Вместе с французами… Дайте бинокль!

– Нет у нас бинокля, – мрачно произнес один из охранников-конвоиров. – Не держим.

Я демонстративно повернулся спиной к Вертухаичу.

– Значит, все отменяется, – бросил я и стал глядеть на табло.

За моей спиной вспыхнула и погасла короткая перебранка, закончившаяся звуком оплеухи. Очевидно, Вертухаич решал со своими кадрами вопросы субординации. Бинокля у них нет, понимаешь, ухмыльнулся я про себя. Как же! Они запасливые, чего у них только нет.

Вертухаич тронул меня за локоть и, когда я повернулся, вручил мне маленький бинокль. Это была очень хорошая портативная модель: места он занимал мало, а увеличивал здорово.

– Простите за маленькую накладку, – проговорил Митрофанов, вытирая костяшки правой руки носовым платком. – Он просто вас не понял. Смотрите сколько хотите. Мы вас не обманываем. Раз обещал, что она с вашими внуками полетит в Париж – значит, полетит.

Я подошел к окну и настроил бинокль. Анька с пацанами была хорошо видна в группе французов, толпившихся у трапа. Недаром я заставил ее надеть красный жакет. Не спутаешь. Минуты через две дверь открылась и стюардесса в синем приглашающе замахала рукой. Ряды галантных французов тотчас же раздвинулись, и первыми на трап ступили женщины. Женщин в этот раз было немного, Анька двигалась третьей и очень скоро исчезла в салоне. Теперь оставалось только ждать взлета. Пока самолет засасывал через трубочку трапа оставшихся пассажиров, я бросил взгляд на, специальный сектор аэродрома. Здесь разворачивались: сразу несколько тяжелых «боингов», только что прилетевших из Брюсселя. То, что они именно из Брюсселя я догадался сразу. Несмотря на охрану-конвой, газеты мне в Завидово приносили. Вот она, вся семерка в полном составе. Цып-цып. Слетелись. Будут обхаживать Президента, предлагать отсрочки кредитов, сулить льготы… Лишь бы не было войны. За это они готовы заплатить. Не очень, правда, много. Подкинуть на бедность вождю дикой северной державы. Вдруг, понимаешь, и правда двинет танки на восток и на юго-восток?

– Ну-ну, – сказал я вслух.

Вертухаич, чутко уловив звук моего голоса, подскочил ко мне.

– Вы меня звали?…

– Если тебя зовут «ну-ну», то звал… – сварливо отрезал я, надеясь по крайней мере разозлить Главного Вертухая.

Я направил свой бинокль снова на французский самолет. Тот уже выруливал на взлетную полосу.