Полковник, между тем, закончил свою речь, толпа сдвинулась, и мы с Дядей Сашей на какое-то время потеряли из виду и Дроздова, и пегого субъекта. Обе парочки соглядатаев – и панковатая, и в костюмах – обеспокоенно завертели головами и с разных сторон влились в траурную толпу.

– На выходе прихватим этого пегого? – вдруг предложил Дядя Саша. – По-моему, он нам может пригодиться.

– Да зачем он нам? – удивился я. – Мало ли что в парике? Может, он просто лысину скрывает?

– Нет, он не лысый, – загадочно произнес Филиков, и я понял, что вблизи Дядя Саша увидел побольше, чем я из машины.

– Ладно, – согласился я. – Прихватим волосатого… Так что ты нарыл по поводу этих пропусков в Кремль?

Филиков хитро прищурился.

– Желтеньких? Есть кое-что. Во-первых, ввели их только позавчера. Во-вторых, вручили их только охранцам. А в-третьих… Как ты думаешь, кто распорядился печатать эти пропуска?

– Тут и думать нечего, – уверенно сказал я. – Генерал Митрофанов, Олег Витальевич. Угадал? Филиков улыбнулся сквозь бороду.

– Вот и нет, не угадал, – торжествующе сказал он. Мелко мыслишь. Пропуска эти… Ты погляди, погляди! – прервал он самого себя. – Вот, левее, еще левее!

Я пригляделся.

– Заводи мотор, – скомандовал мне Дядя Саша. – Похоже, не мы одни такие умные.

– Да уж, – не стал спорить я, быстро поворачивая ключ зажигания. – Парик надо спасать…

Глава 61

ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ ПОЛКОВНИКОВ

Никому не посоветую играть в шпионов – тем более на кладбище. К тому же в парике, который сегодня как никогда выглядел по-дурацки. К тому же в толпе, состоящей из граждан, призванных шпионов ловить. Вдобавок мне пришлось еще и передавать секретные сведения на краю могилы. И не кому-нибудь, а безутешному отцу…

К черту. Я был этим шпионом.

С самого начала идея ехать в Солнцево казалась безумной. Соколов я как раз не боялся: в том месте, где много фискалов, ребятки из СБ не полезут на рожон.

Если честно, побаивался я Дроздова. Назначая вчера мне эту встречу в Солнцево, комдив был определенно не в себе. В день похорон сына – будь ты самый черствый человек – едва ли следовало думать о чем-то ином, кроме похорон сына. Дроздов был, кажется, человеком из железа – как это описал Вайда. Вчера мне показалось, что крепкий металл дал трещину; оттого я и взялся помочь комдиву. Сегодня я уже понимал, что генерал эту трещину в броне давно заклепал, заварил на веки вечные. Я уважал людей из железа. Не исключено, что из-за них наше отечество еще не полетело в тартарары. Но мне в их обществе было довольно жутковато, если не сказать больше…

Вчера я дал обещание отцу, потерявшему сына. Сегодня мне предстояло отчитаться перед бронированным комдивом, жестким и мстительным. Делать нечего, надо было ехать. Рассказывать Дроздову про Мосина, соколов и свои подозрения, а потом быстро убираться восвояси.

Первую часть своего плана мне удалось выполнить достаточно быстро. Толпа вокруг Дроздова на кладбище была большой, но не плотной. Буквально через пятнадцать минут мне удалось протиснуться к комдиву и, глядя в сторону, поведать Дроздову о том, что случилось вчера. Как я и ожидал, сегодняшний генерал-полковник Дроздов был уже снова металлическим комдивом. Слушая меня, он только изредка выплевывал какие-то слова на каком-то из восточных языков – то ли фарси, то ли пушту, а может быть, арабском. По-моему, это были черные ругательства. По крайней мере, произносил он их именно как ругательства.