Римо вздохнул.

– Я просто звоню для того, чтобы узнать, что делать. Мне все равно, есть этот парень или его нет. Но если хотите, я поеду в Шангри ла.

– Прекрасно. Я попробую свериться со своими данными.

– И еще одна вещь – мне понадобится немного денег.

Кислый голос на том конце измученно произнес:

– Я же только что перевел вам несколько тысяч долларов.

– Я отдал большинство из них одному парню для омоложения.

Телефонная трубка всхлипнула и линия отключилась,

Глава шестая

Патрульный полицейский Гари МакАрдл в двадцатый раз за сегодняшний день открыл выдвижной ящик своего стола и схватил спрятанный там маленький резиновый штемпель.

Это его спасение! Спасение от счетов на аренду квартиры, продукты. Спасение от тягот Рождества и Нового года, от истощения, в которое попал и без того его мизерный банковский счет. А штемпель, если он будет пользоваться им достаточно часто, поможет ему продержаться на плаву до очередного продвижения по службе и повышения зарплаты. Штемпель мог спасти его.

Он не думал о том, что это незаконно. Многие парни – даже совсем молодые желторотики, как и сам он, – брали взятки с уличных торговцев, которых они должны были арестовать, или собирали дань с публичных домов. Но МакАрдл играл честно. Он хотел быть полицейским, хорошим полицейским. И тем не менее, он понял, как хороший полицейский может оказаться выжатым после первого Рождества в жизни своего сына, когда в январе пришли счета. Поэтому МакАрдл каждую ночь оставался на сверхурочное дежурство, редко видел жену и сына, с ног валился от усталости, и теперь не имело большого значения – было это легально или, нет.

Хотя Герберт снизу уверял, что здесь нет ничего противозаконного. Он клялся ему в этом, здесь в приемной. Все, что требовалось от МакАрдла – это ставить штамп на любом донесении, где упоминается слово «фокс» – «лисица», и за это он получит правительственный чек на двадцать долларов. Чек без имени, названия отдела, без налога на прибыль. Чистые деньги. И Герберт тоже получит чек, только за то, что при занесении информации в компьютер, добавит в начале кода лишнюю цифру девять.

Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не видит, МакАрдл промокнул печать о штемпельную подушечку и оставил оттиск на клочке бумаги из своего стола. Это была серия номеров, начинавшихся с трех нулей.

Разве это могло быть незаконно? Никто кроме Герберта даже не увидит текст донесения до того, как он будет внесен в компьютер, а Герб тоже имел к этому отношение. А после всего, когда текст пройдет через компьютер и выйдет уже зарегистрированным и готовым к хранению, его также никто не увидит, ну разве что это будет что то очень важное, да и в этом случае это будет кто то из компьютерщиков.

– Но кто все таки платит деньги? – спросил тогда в приемной МакАрдл Герберта.

Герб уже занимался подобными вещами раньше. Не с «лисами», но с другими ключевыми словами. Время от времени на протяжении нескольких лет Герб, который начинал свою карьеру за пределами дежурной части 37 го участка, получал телефонный звонок. Поначалу он думал, что кисло звучащий голос был каким то чудачеством, но поскольку ему нечего было терять, он добавил девятку к нужному документу только для того, чтобы посмотреть, что случится. А случилось то, что он получил чеки за каждый документ, который он занес в компьютер с цифрой 9. Никаких концов. Никаких вопросов. Только деньги.

– Я не знаю, – ответил Герб. – Но точно, не мафия присылает нам чеки от правительства Соединенных штатов. Думаю, что это ЦРУ.

– Что? Ты что, сошел с ума? Зачем ЦРУ могли понадобиться лисицы?

– Откуда мне знать? – сказал Герб.