— Твой бывший все еще ведет себя как последний козел?

— О да, оттачивает технику.

Джон сочувственно кивнул и сказал:

— Наверное, нужно быть благодарным Господу, что хоть детей не было.

Никки изумленно рассмеялась.

— Вот этого со мной никогда не случится. Я повидала слишком много подруг, которые после родов сразу подсели на прозак. Материнство? Нет уж, благодарю покорно. Этот номер не пройдет. — Она легонько хлопнула в ладоши, как бы заканчивая эту часть разговора. — Ты все еще жуешь жвачку. Пытаешься забыть о сигаретах или желаешь, чтобы я почувствовала, как у тебя приятно пахнет изо рта? — Она насмешливо взглянула на него.

Джон поддержал ее игру, подмигнул ей, затем посмотрел наверх и увидел лицо Элис среди облаков. Он быстро опустил голову и произнес с улыбкой:

— Размечталась. Никки, ты ведь знаешь, ты до меня не доросла.

— Заносчивый поганец! — засмеялась она и собралась шутливо ткнуть его в бок.

Джон поймал ее кулак, когда появились санитары с телом, за которыми шел патологоанатом. Немедленно приняв официальный вид, Никки высвободила руку и шагнула к открытым дверцам «скорой помощи». Когда носилки поставили в машину, она дала санитарам журнал, чтобы они расписались. В журнале должны были содержаться фамилии всех людей, побывавших на месте преступления. Тем временем Джон подошел к патологоанатому:

— Какие-нибудь идеи?

Тот стянул маску и принялся снимать белые чехлы с ботинок.

— Ну, пока могу определить, что смерть наступила в результате удушья. Все указывает на это: посиневшие губы, уши и ногти, лопнувшие капилляры вокруг глаз и на самих глазных яблоках.

— А что за гадость забила ей горло?

— Я ничего подобного не видел. Я бы сказал, что эту дрянь ей каким-то образом туда накачали. Но пока не увижу ее легкие и желудок, ничего не скажу точно.

— Вы можете начать вскрытие?

— Да, разумеется. Конечно, я передам ее патологоанатому министерства внутренних дел, если обнаружу, что смерть была насильственной.

— Договорились. Не могли кто-нибудь из вас позвонить мне, когда это станет известно? — попросил Джон, протягивая свою визитку. Он повернулся к Никки: — Мне надо допросить мамашу. Не могла бы ты полностью закрыть дом хотя бы до того момента, как станут известны результаты вскрытия? Если возникнут подозрения, мы соберем здесь судебных экспертов.

— Закроем прочнее верблюжьей задницы в песчаную бурю, — тихо промолвила она, чтобы никто из зевак не услышал.

Джон подмигнул ей и направился к своей машине.

После недолгих уговоров миссис Матер удалось убедить, что полиции действительно необходимы отпечатки ее пальцев, мазок с внутренней стороны щеки для анализа ДНК и нитки с наружной поверхности ее одежды. После этого она ответила на вопросы Джона по поводу дочери Полли.

Двадцать два года, не замужем, любила музыку и тусовку в клубах, работала в большом магазине «Верджин» на Маркет-стрит. Как часто случается с людьми, ничего толком не освоившими, она стремилась добиться более весомой роли. Полли была ведущим вокалистом музыкальной группы «Суп».

Пивные банки и переполненные пепельницы остались после встречи группы в доме Полли накануне. У матери оказался номер телефона руководителя группы, Фила Уэйнрайта, бывшего бойфренда девушки. Мать утверждала, что расстались они мирно. Полли хотела поездить по миру, а он настаивал на выступлениях и способах найти записывающую компанию.

Вскоре после того, как Джон договорился, что миссис Матер отвезут домой на патрульной машине, зазвонил его телефон.