– Братаны… водицы испить… – снова подал голос Турка.

– Что будем делать? – спросил у остальных кряжистый, будто и не услышав больного. – Турка уже не ходок.

Мы не можем ни взять его с собой, ни оставить.

– Водицы… – опять заныл язвенник.

– Ты у нас, Малеванный, пахан, вот тебе и решать, – пряча глаза, высказался Зяма.

– А ты, Чагирь, чего заглох? Или тебе наши базлы по барабану? – Малеванный басил тихо, себе под нос, но его сильный голос казался похож на отдаленный раскаты грома.

– Что я? – пожал плечами Чагирь. – Я как все…

– Клево устроился, – снова растянул губы в улыбке пахан. – Я – не я, и хата не моя. Будем считать, что все "за"… – с этими словами он достал из вещмешка флягу и подошел к Турке, лежавшему на подстилке из веток. – Хлебни воды, старый кореш. Хлебни…

Турка жадно припал к горлышку фляги.

Малеванный присел рядом с ним на корточки. От наблюдавшего за бандитами Егорши не укрылось, что лицо пахана сделалось мрачным и даже злобным – будто перед ним был не его товарищ, а злейший враг.

Дальнейшее случилось настолько быстро и неожиданно, что подросток поначалу не понял, почему Турка вдруг выронил флягу и захрипел, забился в конвульсиях. И только когда Малеванный поднялся и пучком травы вытер окровавленную заточку, Егорша едва не вскрикнул от ужаса – пахан зарезал Турку с таким хладнокровием, будто тот был не человеком, а бараном.

– Зароем? – робко спросил Зяма.

– Зачем? – удивился пахан. – Бросим Турку в болото и никакая собака его не найдет.

– Кто теперь нас через тайгу поведет… – задумчиво сказал Чагирь. – Он один знал дорогу к паромной переправе, где нам отдадут ксивы и гражданские шмотки.

– Дорогу! – фыркнул Малеванный. – Она уже перед нами, – он указал на реку, угадывающуюся за деревьями.

– Сварганим плот – и вниз по течению. Через сутки будем на месте.

– Если переберемся через болото…

– Что ты каркаешь!? – пахан зло сплюнул. – Будь спок – переберемся и сплавимся.

– Время поджимает, – сокрушенно вздохнул Чагирь.

– Вот потому быстренько собрались и вперед. К ночи мы должны быть на берегу…

Егорша наконец перевел дух. Развернувшееся перед ним трагическое представление просто ошеломило подростка. Он взял в руки оружие в семь лет, к виду крови относился по-философски и уже привык к дозированной жестокости, естественной спутнице охотника. Как не крути, но для того, чтобы убить животное, нужно снять с себя шкуру цивилизованного человека. Что, собственно, требуется если стреляешь и в человека.

Но с таким бессердечием Егорша встречался впервые. И если по пути сюда его все-таки изредка мучило осознание необходимости убить бандитов, то теперь душа подростка закаменела.

Он неторопливо приладил ружье на бугорок и прицелился…

Неожиданно неподалеку от расположившихся на привал бандитов раздался шум – будто кто-то шел напролом через заросли. Беглых зэков словно ветром сдуло; они попрятались кто куда.

Егорша тесно припал к земле. Краем глаза он видел Лешака; умный пес притаился неподалеку и беззвучно щерил зубы. По тому, как он нетерпеливо перебирал мощными передними лапами, готовый по сигналу хозяина мгновенно сорваться с места, подросток определил, что среди деревьев идет какой-то крупный зверь – медведь или лось. По охотничьей привычке определив откуда дует ветер, он перестал сомневаться в своих выводах – легкий низовик тянул со стороны мари.