Пазаир познакомил его с Сути. Кани принялся внимательно его разглядывать.

– Это ваш друг?

– Можете говорить при нем.

– Я продолжал поиски ветерана, тщательно продумывая каждый шаг. Столяры, плотники, водоносы, прачечники, землепашцы – ни один вид ремесла не ускользнул от моего внимания. Но нашлась лишь одна ничтожная зацепка: перед тем как исчезнуть, наш подопечный несколько дней занимался починкой колесниц.

– Не такая уж и ничтожная, – заметил Сути. – Значит, он жив!

– Будем надеяться.

– А может, его тоже устранили?

– Во всяком случае, найти его невозможно.

– Продолжайте, – попросил Пазаир. – Судя по всему, пятый ветеран этот мир еще не покинул.

***

Что может быть сладостнее и безмятежнее фиванских вечеров, когда с севера веет прохладой, а люди устраиваются в утопающих в зелени беседках и, попивая пиво, любуются красками заката? Утомление проходит, волнения души смиряются, красноватое небо запада сияет красотой богини безмолвия. Постепенно сгущаются сумерки, и их прорезают парящие ибисы.

– Нефрет, завтра я уезжаю в Мемфис.

– Работа?

– Сути был свидетелем предательства. Больше я не хочу ничего говорить ради вашей безопасности.

– А что, это так опасно?

– В этом деле замешаны военные.

– Вы о себе подумайте, Пазаир.

– Вам небезразлична моя судьба?

– Ну не надо так, я всей душой желаю вам счастья.

– Оно зависит только от вас.

– Вы так прямолинейны, если…

– Поедем со мной!

– Это невозможно. Во мне нет такого огня, как в вас. Поймите, я другая, и спешка мне чужда.

– Все очень просто: я вас люблю, а вы меня – нет.

– Нет, все совсем не так просто. День не наступает сразу после ночи, одно время года не сменяет другое в одночасье.

– Вы можете дать мне надежду?

– Пообещать означало бы солгать.

– Вот видите!

– Ваши чувства слишком пламенны и безудержны… Не можете же вы требовать, чтобы я отвечала вам столь же пылко.

– Вы напрасно оправдываетесь.

– Я сама в себе не могу разобраться, а вы хотите, чтобы я обнадежила вас.

– Если я уеду, мы больше никогда не увидимся.

Пазаир медленно пошел прочь, надеясь услышать слова, которые так и не были произнесены.

Секретарь Ярти избежал серьезных ошибок, постаравшись не брать на себя никакой ответственности. Квартал жил спокойно, ни одного преступления совершено не было. Пазаир уладил кое-какие мелочи и отправился к верховному стражу, поскольку тот вызвал его к себе.

Монтумес был куда приветливее и предупредительнее, чем обычно.

– Дорогой мой судья! – воскликнул он своим гнусавым голосом. – Я так рад вас видеть. Вы уезжали?

– Это была вынужденная поездка.

– Ваш округ один из самых спокойных; это плоды вашей репутации. Все знают, что вы не шутите с законом. Не хочу вас обидеть, но вид у вас усталый.

– Это пройдет.

– Ладно, ладно…

– Зачем вы меня вызвали?

– Дело весьма щекотливое и… неприятное. Я буквально следовал вашему плану, по поводу того подозрительного зернохранилища, помните? И все же я сомневался, что он сработает. Между нами говоря, я не ошибся.