Когда ему доложили, что в приемной ожидает Пазаир, он вышел к судье со словами приветствия. Такие знаки внимания обычно располагали людей в его пользу.

Мрачное выражение лица судьи не предвещало ничего хорошего.

– Сегодня у меня дел невпроворот, но я готов вас принять.

– Боюсь, это необходимо.

– Кажется, вы взволнованы.

– Да, так и есть.

Монтумес почесал лоб. Он провел судью в свою контору, удалил оттуда личного секретаря и сел на великолепный стул с ножками в виде бычьих копыт. В его позе чувствовалось напряжение. Пазаир остался стоять.

– Я вас слушаю.

– Ко мне явился посыльный офицер и отвез меня к Джуи, старшему бальзамировщику египетской армии. Он показал мне мумию человека, которого я ищу.

– Начальника стражи сфинкса? Так, значит, он мертв!

– По крайней мере, меня пытались в этом убедить.

– Что вы хотите сказать?

– Поскольку последние обряды еще не были совершены, я разбинтовал верхнюю часть мумии под наблюдением лекаря Нефрет. Это тело мужчины лет двадцати, вероятно, смертельно раненного стрелой. Очевидно, что это никак не может быть ветеран.

Верховный страж был потрясен.

– Но это просто невероятно!

– Более того, – невозмутимо продолжал судья, – двое солдат пытались помешать мне войти в помещение для бальзамирования. Когда я оттуда вышел, они исчезли.

– Как звали посыльного офицера?

– Не знаю.

– Серьезный просчет.

– Вам не кажется, что он мне солгал?

Монтумес нехотя согласился.

– Где труп?

– У Джуи, под его охраной. Я составил подробный отчет, включающий свидетельства лекаря Нефрет, бальзамировщика и моего пристава Кема.

Монтумес нахмурился.

– Вы им довольны?

– Он работает превосходно.

– У него сомнительное прошлое.

– Он мне очень помогает.

– Будьте с ним поосторожнее.

– Прошу вас, вернемся к мумии.

– Я пошлю за ней своих людей, и мы ее обследуем; нужно установить личность покойного.

– Придется также выяснить, что стало причиной смерти: ранение, полученное на войне, или убийство.

– Убийство! Да как вам такое в голову пришло?

– Я со своей стороны продолжу следствие.

– В каком направлении?

– Я не имею права говорить.

– Но меня-то что вам бояться?

– Неуместный вопрос.

– Перед лицом этой неразберихи я в такой же растерянности, как и вы. Разве нам не следует объединить усилия?

– Независимость правосудия, на мой взгляд, важнее.

Стены конторы управляющего египетской стражей сотрясались от гнева Монтумеса. Пятьдесят высокопоставленных чиновников получили взыскания и лишились разнообразных поощрений. Впервые с тех пор, как он занял высшую ступень в иерархии государственной стражи, его не проинформировали должным образом. Разве это не удар по созданной им системе? Но его так просто не сокрушить, он не сдастся без боя.

К сожалению, выходило так, что у истоков всех этих странных событий, смысл которых оставался непостижимым, стояло армейское командование. Затрагивать его территорию было слишком рискованно, а рисковать Монтумес не собирался; если во главе всего предприятия стоял полководец Ашер – человек, ставший поистине неприкасаемым после недавнего повышения, – то против него верховный страж был абсолютно бессилен.

Предоставить свободу действий мелкому судье было во многих отношениях выгодной тактикой. Он берет всю ответственность на себя, со свойственным юности безрассудством пренебрегая мерами предосторожности.