Дальше день покатился по накатанной колее. Встречи с управленцами и офицерами, проведение совещаний и принятие решений. Одно цеплялось за другое, и я сам не заметил, как наступил вечер. Я побывал в казначействе, в тюрьме, куда перевели особо ценных заключенных из «Сабхарши», встретился с Дином Осколье, который собирался усилить тайных стражников в анклавах, а затем оказался в порту. Шторм временно стих и в гавань заходил большой корабль нанхасов, который обогнул полуостров Аста и доставил к нам жриц Улле Ракойны.

Борт грузопассажирского судна прижался к причальной стенке. Портовые трудяги закрепили швартовные концы и по широкому трапу на берег стали сходить женщины в зеленых мантиях. Одна из них отделилась и подошла ко мне. Это была госпожа Кэрри Ириф, верховная жрица Улле Ракойны в Империи Оствер. Последний раз я видел ее еще перед подавлением мятежа в столице, на Имперском Совете, членом которого она являлась. А потом она и другие жрицы затихли, заперлись в своих храмах, категорически отказались покидать столицу до повеления богини и я про них забыл.

За религиозными культами, разумеется, присматривали агенты Имперской Тайной Стражи, но вели они себя тихо. Сначала делили наследство Ярина и Верша, а потом стали покидать Грасс-Анхо и разбредаться, кто куда. Почти все поклонники Самура Пахаря ушли под крыло мятежных великих домов. Последовательницы Лаины Охотницы прочно закрепились в Йонаре, где их приютил великий герцог Гай Каним, а служительницы Бойры Целительницы, помогая больным и страждущим, рассредоточились по всей территории расколотой империи.

Жрицы Улле Ракойны были последними, кто покидал столицу, и они некоторое время находились на севере, среди нанхасов. А теперь прибыли на остров Данце. И если раньше я относился к ним, как к верным союзницам, на которых всегда мог положиться, то теперь все иначе и мне не хотелось видеть жриц на своей земле. Хотя бы потому, что я не знал, какой приказ они получат от своей богини сегодня или завтра. От таких фанатиков всего можно ожидать, хоть сонного зелья в чарку с вином, хоть предательского удара кинжалом в бок. Но озвучивать свои мысли, понятное дело, я не собирался и встретил жрицу, как положено.

Мы обменялись приветствиями, и госпожа Ириф официально обратилась ко мне с просьбой взять религиозный культ Улле Ракойны под свою защиту. На что я ответил согласием. В конце концов, от своего статуса паладина я так и не отрекся, значит, официально мы служим одному божеству. А помимо того на островах Ваирского архипелага несколько храмов, которые посвящены Улле Ракойне. Так что разговаривали мы чинно и спокойно. Но перед тем, как отправиться в ближайшее святилище своей божественной покровительницы, госпожа Ириф все-таки задала один личный вопрос:

– Господин герцог, есть известия о том, где находится мой муж Алай Грач?

Когда-то она об этом уже спрашивала и я смог узнать, что жрец Сигманта Теневика уважаемый Алай Грач в северных пустошах. Но с тех пор многое изменилось, и культ Сигманта в полном составе обживает один из древних подземных городов. Надо ли госпоже Ириф об этом знать? Пожалуй, что не стоит. Поэтому я отрицательно покачал головой и ответ был коротким:

– Нет.

Кивнув, она нахмурилась и ушла, а я собирался последовать за ней. Но неожиданно рядом сформировалось кольцо индивидуального телепорта.

«Неужели Иллир Анхо пожаловал?» – подумал я.

Однако из телепорта вышел не бог, а его паладин Торопай. Степняк с Анвера, наверное, последний кто выжил из первого набора избранных воинов Иллира, когда его признали божеством.

– Уркварт, тебя призывают наши боги! – провозгласил он.

«Отказаться или согласиться?» – задал я себе вопрос и, моментально приняв решение, ответил:

– Я занят, освобожусь через полчаса.

Подобного Торопай не ожидал.