|
Из-за таких, как Снайдер, слишком много гениальных, но легко отчаивающихся молодых людей в безысходности отвертывало газ или перебрасывало веревку через первую встречную ветку! Он уверен в себе, как и все американцы, и умеет бесконечно многое, но не знает ничего и до конца жизни останется слепым и глухим в той области, в которой он призван выносить суждения, формировать мнение общества и учить младенцев! А личность его дочери — результат его безграничного убеждения, что на этом свете все должно быть подчинено Реджинальду Снайдеру! Мать Дороти умерла, когда девочке было десять лет, и этот человек пошел по линии наименьшего сопротивления: вместо того, чтобы воспитывать в собственном ребенке хоть каплю самостоятельности, он превратил Дороти в секретаршу, служанку, жрицу его тайного знания и в идолопоклоннического читателя! Даже на безлюдье трудно обратить внимание на такую девушку. У нее безнадежно разрушена индивидуальность!
— А Мерил Перри? — проворчал Алекс. — Раз уж мы начали неприязненно говорить о ближних, должен признаться, что на первый взгляд она не производит впечатления молодого гениального ученого в юбке. Конечно, у меня нет ни малейших оснований для таких суждений, но это просто поверхностное впечатление. — Ты не имеешь права так говорить о Мерил, Джо! — Каролина остановилась посередине тропинки, и идущие вслед за ней мужчины тоже вынуждены были остановиться. — Я знаю ее со студенческих лет. Она одинока, у нее нет ни родителей, ни других родственников. Мерил сама себя содержала, работая по вечерам посудомойкой в ресторане, позднее она получила стипендию, потому что была самой способ… была одной из самых способных в нашем отделении! — Да-а-а, — вздохнул Джоветт, медленно идя вперед по тропинке. — Я имел возможность убедиться, что мисс Перри — порядочная девушка, к сожалению. А если уж откровенничать до конца, то я опасаюсь, что в конечном счете она выйдет замуж за нашего Коули, хотя может возникнуть впечатление, будто ухаживания и вздохи нашего юного влюбленного оставляют ее равнодушной. — Я была бы очень довольна! — с искренней радостью ответила ему Каролина. — Мистер Коули оставляет впечатление очень порядочного человека, вы сами признали, что в своей области он ценный специалист. Если Мерил Перри тоже полюбила, что лучшее можно желать для двух молодых людей? — Ох, конечно же, что лучшее… — Джоветт вздохнул и неожиданно рассмеялся. — Но признаюсь вам, мисс, что женщины — странные существа! Имея в этой пустыне меня и Коули, она предпочла Коули! — А вы бы женились на ней? — неожиданно Каролина стала неуступчивой. Джо усмехнулся в душе. — Я? Спаси меня, Господи! Я маленький, отвратительный эгоист, всегда интересующийся женщинами, но пожертвовал бы любой из них в отдельности и всеми вместе взятыми, если бы это хоть в малейшей степени помогло в работе. — Мне показалось, — усмехнувшись, сказала Каролина, — что аналогичная, собственно, позиция профессора Снайдера позволила упрекать его в том, что он уничтожил индивидуальность близкого ему человека. — Ба! Но со стороны профессора Снайдера это только бессмысленная глупость, а я… — он снова рассмеялся, но когда закончил шутовским тоном, было видно, что он верит в то, что говорит: — …должен передать будущему дела нашего времени хотя бы в той мере, в какой их можно отразить в пластическом искусстве. Я имею в виду зло и добро нашего времени, ибо у каждой эпохи другие глаза и она иначе видит мерзость, никчемность ближних и красоту искусства! Он замолк на минуту и громко откашлялся, как бы смущенный собственными словами. Потом быстро добавил: — Странная коллекция чудаков и дураков собралась под этой крышей. |
