— Да, папочка. И хотела заняться трактатом об отливке. Я сделаю английский перевод и постараюсь скопировать оригинал. Трактат не очень большой. Но я не планировала эту работу на сегодняшнее утро.

— Очень рад, — профессор погладил Дороти по голове и обвел присутствующих гордым отцовским взглядом. Но вышколенное ухо Джо Алекса передало в мозг сигналы, благодаря которым утихшие было на минуту тревожные звоночки опять зазвенели. В этом диалоге, столь простом и естественном в тех обстоятельствах, в каких находились собеседники, было нечто театральное, будто все эти слова должны были быть сказаны при свидетелях, должны были быть услышаны.

— Буду очень доволен, если ты сыграешь до дождя партию в теннис, Дороти, — продолжал профессор Снайдер. — Я не знаю лучшей игры для молодых девушек. Теннис развивает рефлекс, дает силу, грацию, повышает выносливость организма. Кроме того, он учит нас бороться без кровопролития и гласа орудий. Чудесная игра! Я сам, хотя у меня почти нет возможности, никогда не могу наиграться вдоволь. Спроси, детка, не испытывает ли кто-либо желания поиграть? Мисс Перри? Не сыграли бы вы пару сетов с Дороти?

Мерил, которая в этот момент вставала, намереваясь выйти из столовой, остановилась в нерешительности.

— Да, безусловно, господин профессор… то есть… Дороти, с большим удовольствием. Но только попозже, хорошо? Сейчас мне нужно немного поработать. Я обещала генералу Сомервиллю отпечатать фотографии, которые вчера сделала, — она опустила голову и совсем тихо сказала: — Я имею в виду эту пару, Йети и Лэдни… Генерал хочет сегодня писать о них и намерен поместить в книге фотографию, поэтому попросил меня сделать снимки в разных ракурсах. Я должна проявить пленку, отпечатать снимки, немного подсушить. Я буду занята до одиннадцати, пожалуй, немного меньше. Потом только подброшу фотографии генералу в павильон и буду в твоем распоряжении, согласна?

Снайдер нахмурил брови и не сказал ни слова. Никто, кроме Дороти, к которой был обращен вопрос Мерил, не сделал ни одного движения.

— В одиннадцать? — Тон у Дороти был неожиданно легкий. — Отлично, дорогая моя!

— Я могла бы немного поиграть с тобой сейчас, — быстро вмешалась Каролина. — Только одену шорты, возьму ракетку и сменю туфли. Через пять минут вызываю на бой… — она встала и рассмеялась. — Правда, я уже два месяца не играла и думаю, что ты меня разнесешь в пух и прах, но хоть научусь чему-нибудь.

— После твоей исповеди я стала бояться за результаты борьбы, — Дороти тоже встала. — Вы, европейские девушки, всегда на словах так скромны и благородны по отношению к партнершам, а потом…

— Впервые в жизни меня назвали европейской девушкой! — звонко расхохоталась Каролина. — Я — островитянка в ста поколениях!

— Дороти имеет в виду Старый Свет! — поспешил пояснить Снайдер.

— Так или иначе, у меня плохие предчувствия, если говорить о результатах встречи! — Каролина быстро выбежала из столовой.

— Некоторое время я вынужден заниматься домашними делами, — вполголоса сказал Чанда. — А потом буду в вашем распоряжении, мистер Алекс.

Джо кивнул головой. Вместе с Джоветтом он покинул столовую. Становилось все жарче. Джо посмотрел на небо — ни одного облачка. Но он не думал о погоде. Было ровно восемь тридцать. Уже более четверти часа генерал Сомервилль один работал в павильоне.

И хотя до условленного времени оставалось три часа, нельзя было недооценивать небольшую вероятность катастрофы.

Джоветт навел разговор на памятник погибшим летчикам Манчестера:

— Сегодня ночью я понял, что мой памятник не готов.