«Если это сон, – подумал Гэри, – то любая действительность лучше этого сна».

Когда Кэлси подошел к каменной башне, толпа нищих поредела. По обе стороны окованной железом двери стояли два грозных часовых и презрительно смотрели на попрошаек.

– К таким не подступиться, – проворчал Микки. Кэлси подошел к стражникам, те скрестили копья, эльф остановился.

– Я Келсенэль… – начал было он.

– Мы знаем, кто ты такой, эльф, – грубо оборвал его толстый безбородый стражник.

– Тогда пропустите меня, – сказал Кэлси. – Я иду по важному делу к вашему барону.

– Он приказал не пускать тебя, – ответил стражник. – Отойди назад и стой там.

Кэлси взглянул на Гэри и Микки, он был явно взбешен.

– Я думал, барон готов нас принять, – сказал Гэри. Вернее, Микки сказал голосом Гэри, пользуясь своим даром чревовещания. Ему ведь нужно было изображать маленького ребенка.

– Я тоже так думал, – ответил Кэлси, подыгрывая лепрекону. – Я разговаривал с бароном Пвиллом неделю назад. Он не только согласился с моим предложением, но и обрадовался ему. Он был уверен, что починка сломанного копья Кедрика Донигартена занесет его имя в сказания бардов.

– Выходит, с ним успел поговорить кто-то еще, – снова сказал Микки голосом Гэри, который даже рта не раскрыл. Гэри сердито взглянул на Микки, но тот продолжал разговаривать с Кэлси: – Должно быть, кто-то хочет навредить тебе.

Кэлси отрицательно покачал головой, ему самому все это начало казаться странным. Не успели они приступить к осуществлению своего плана, а уже столкнулись с двумя непредвиденными осложнениями.

Окованная железом дверь со скрипом отворилась, и их взору предстал еще один стражник, одетый чуть получше своих товарищей. Он пошептался с часовыми, затем жестом пригласил Кэлси и Гэри войти.

Массивная дверь закрылась, и они оказались в небольшом сумрачном зале. Дневной свет проникал сюда через единственное оконце в стене башни. По углам зала горели факелы. Дрожащий свет падал на гобелены с изображением батальных сцен, и от этого они выглядели жутковато.

Против двери возвышался украшенный самоцветами трон, на котором восседал вышеупомянутый барон в нарядном, но весьма потрепанном одеянии. Это был крупный сильный мужчина с густой бородой. Позади него стояли два стражника и какой-то тощий человек в заляпанном грязью дорожном плаще. У него были черные спутанные волосы и бегающие глаза. Он держал руку на кинжале, висевшем у него на поясе.

Рядом с троном возвышался совершенно пустой каменный пьедестал.

– Так сказал король Киннемор… – насмешливо буркнул Микки, и Гэри догадался, что пьедестал, должно быть, предназначен для реликвий – королевских доспехов и копья. Он заметил, что Кэлси очень недоволен и поглядывает на пустой пьедестал и на человека в плаще, а не на барона Пвилла.

Сохраняя спокойный гордый вид, эльф подошел к трону и, опустившись на колено, низко поклонился барону.

– Приветствую тебя, барон Пвилл, – сказал Кэлси. – Я пришел сюда за обещанным.

Пвилл оглянулся на человека в плаще и ответил:

– После нашей встречи многое изменилось. Кэлси резко встал и яростно глянул на барона.

– Наш доблестный принц Гелдион – да здравствует король! – вручил мне указ короля, гласящий о том, что доспехи и копье Кедрика Донигартена не должны покидать стен этого замка, – заявил Пвилл.