— Зои тоже входит в общество, — напомнила Мередит.

Эрик обиженно отмахнулся:

— Она не в счет. Она вступила в общество только из-за своих питомцев. Ей вовсе не нужно было якшаться с ними! Если бы она в самом начале пришла ко мне сама…

— Или если бы вы сами съездили к ней, вместо того чтобы посылать ей письма через адвоката с угрозами выселить ее приют, — возразила Мередит.

— Хорошо, хорошо, признаю, я был не прав! — Эрик раздраженно хлопнул огромными ладонями по подлокотникам кресла. — Но ведь я хотел все наладить! Хотите, чтобы ей было плохо? Хотите, чтобы ее животных выгнали, а потом усыпили, потому что она не переведет их на новое место?

— Нет, разумеется, не хочу, и перестаньте выкручивать мне руки! — возмутилась Мередит. — Кстати, если вам так жалко бедных лошадок, оставьте их на прежнем месте, только и всего.

— Невозможно. Там им не место. Ей даже ветеринар говорил. Я ведь и с ним пообщался. А ее ржавый вагончик? Если она проживет там еще одну зиму, к тридцати годам она заработает артрит! И кончит как эта ее знаменитая мисс Батт! Тогда она не сможет управлять приютом из-за проблем со здоровьем.

Шумахер поднял палец, словно подкрепляя свой довод, и сердито посмотрел на Мередит.

Последовала долгая пауза.

— Если я к ней пойду, — решительно заявила Мередит, — то имейте в виду следующее. Я поговорю с ней только один раз, и все. Не согласна быть вашим постоянным курьером.

— Конечно! — с досадой воскликнул Эрик.

В то самое время, пока Эрик уговаривал Мередит, Зои бежала по аллее Спрингвуд-Холла настолько быстро, насколько позволяли ей дурацкие высокие каблуки. Но узкая юбка тоже мешала, и она, выругав и юбку, и туфли, перешла на шаг. Дойдя до ворот, она заметила, что туда уже поставили садовника. Видимо, он должен был поднять тревогу в случае, если Робин попытается вернуться. Зои прошла мимо садовника с гордо поднятой головой.

Дальше ей пришлось ковылять по обочине шоссе. Путь до приюта неблизкий. Легкий ветерок принес знакомый запах навоза, и Зои ненадолго приободрилась. Когда она вернется, все будет как прежде. Она снова станет самой собой. Ни к чему больше притворяться. Она снова останется со своими питомцами, в своем старом вагончике, рядом с полуразвалившейся конюшней. Она снимет дурацкий наряд и переоденется в знакомую, удобную одежду. Самое главное — она наконец сбросит эти дурацкие туфли.

— А зачем ждать? — вдруг воскликнула она, остановилась, сняла туфли и, держа их в руке, снова зашагала по траве в одних колготках. Однако легкость, вызванная тем, что она снова могла нормально ходить, быстро прошла, сменившись подавленностью. Ну и положеньице, нечего сказать!

За живой изгородью послышался шорох. Зои удивленно вскрикнула, а потом улыбнулась с облегчением, увидев, как из аллейки выходит мрачный, потный, взъерошенный Робин. Свой мотоцикл он прислонил к деревянным воротам.

— Роб! — воскликнула Зои. — Как вы? Они вас не ранили?

Он пропустил мимо ушей вопрос о своем состоянии.

— Ну что, опомнились? — грубо спросил он.

Зои вспыхнула.

— О чем это вы?

— Я бы сказал, все вполне очевидно! — Он выпятил нижнюю челюсть. — На что вы рассчитывали, принимая приглашение от хама и скандалиста? На задушевную беседу?

— Какая наглость! — воскликнула Зои.