— А дети у вас есть? — осторожно спросила Мередит. Ей неоднократно приходилось замечать, что на некоторых шок действует подобно спиртному: язык развязывается, и люди готовы выложить все свои тревоги и личные дела незнакомцам, причем часто с самыми интимными подробностями.

— Да, у меня есть дочь. Элизабет похожа на всех современных молодых людей. Она очень независима, живет отдельно, у нее свои друзья, своя жизнь… Откровенно говоря, у нас с ней нет ничего общего. Мы отлично ладим, хотя видимся нечасто. — Ли вздохнула. — Бедному Денису трудно приспособиться, он никак не может привыкнуть к моему постоянному присутствию рядом с ним. А вы с вашим старшим инспектором не пробовали жить вместе? На вид он человек приятный. И симпатичный.

Мередит сконфуженно улыбнулась.

— Ничего не получится! — заявила она менее бодро, чем ей хотелось бы. — Я ведь говорила вам, что привыкла жить одна. Алан был женат. Его брак распался, и с тех пор он боится. По-моему, он… ну да, ему бы понравилось, если бы мы постоянно были вместе. Но я не привыкла делить свою жизнь с другим человеком постоянно. Это не эгоизм, просто я реально смотрю на вещи. Мне кажется, наши с Аланом отношения будут прочнее, если мы не будем путаться друг у друга под ногами. Возможно, я и ошибаюсь.

Мередит удивилась самой себе. С чего она так разговорилась? Впрочем… откровенность за откровенность!

— Он вас ревнует? — спросила Ли.

Мередит ответила не сразу.

— Я ни разу не давала ему повода… хотя да, наверное. Но он никогда ничего мне не говорит. Нет, я не считаю, что у него есть причина ревновать. Я не прячу в Лондоне другого возлюбленного.

— Все мужчины такие. Никогда ничего не говорят, — пробормотала Ли. — В том-то и трудность. Они все вынашивают в себе. Что-то придумывают, воображают. Если спросить их в открытую, они все отрицают. Но ревность всегда можно определить по поведению: они отвечают уклончиво. Я не считаю себя очень умной, но уж в чем, в чем, а в мужчинах я разбираюсь! И заставить их раскрыть свои истинные чувства ужасно трудно. Им кажется, если они скажут, что у них на сердце, то проявят слабость. Между нами, с мужчинами иногда бывает очень тяжело!

По полу гулко загремели шаги, и в центр зала вышел Алан Маркби. Собравшиеся стихли и выжидательно посмотрели на него.

— Дамы и господа, надеюсь, вы все согласитесь со мной в том, что нам крупно не повезло. Мы переписали имена и адреса всех присутствующих и потому больше вас не задерживаем. Если кто-то хочет уехать — пожалуйста. К сожалению, из-за следственно-розыскных мероприятий торжественный ужин придется отменить. Мистер Шумахер попросил меня принести от его имени извинения. Приношу извинения и от имени полиции. Ничего не поделаешь!

Последнюю фразу Маркби произнес громче, чтобы заглушить недовольное ворчание проголодавшихся гостей.

— В Бамфорде есть еще две гостиницы; кроме того, в окрестностях имеется несколько пабов. Поэтому прошу вас, будьте так добры, позаботьтесь о себе сами. Еще раз извините за доставленные неудобства!

Отрывистые слова Маркби были встречены враждебным молчанием.

— Я немедленно возвращаюсь в Лондон! — громко заявил Мерль.

— Надо же, поужинать в пабе! — Ли коротко хохотнула.