— Тогда я, пожалуй, пойду. Сейчас уже действительно поздно. — Мерлю удалось произнести последнюю фразу так, будто на самом деле ничего не случилось. — Но вы все-таки уговорите его сходить к врачу или съездить в отпуск!

Снаружи, на крыльце, после того как за ними закрылась дверь, Мерль остановился и спросил:

— Мередит, вас подвезти?

Искусствовед театральным жестом накинул на плечи черный плащ, оперся о черные кованые перила и тряхнул своей серебристой львиной гривой. Он являл собой довольно яркое зрелище и, по мнению Мередит, сам прекрасно это понимал.

Вдруг на нее снизошло вдохновение. Денис напрасно ревнует жену к искусствоведу! Ли не ходит на свидания с Мерлем. Виктору нравится красиво одеваться, красиво ухаживать за дамами, дарить цветы и целовать ручки, но его галантность ни на что не намекает. Он бы ни за что не позволил себя скомпрометировать. Женщины Виктора не интересуют — как, впрочем, и мужчины. Его интересует лишь он сам… и вещи, красивые вещи. Дома, картины, скульптуры. Вот что имеет для него значение. Но никак не люди.

Мередит поежилась — наверное, из-за вечерней прохлады, а вслух сказала:

— Нет, спасибо, я на машине.

Мерль заметил ее дрожь.

— Что ж, давайте не будем здесь стоять, а то вы простудитесь! — Он бросил взгляд на окна первого этажа, откуда они только что вышли, и на его лице появилось необычное выражение. Глаза засверкали, серебристые кудри вздыбились.

На миг он, в развевающемся черном плаще, напомнил Мередит огромную летучую мышь.

— На самом деле Денис — малый неплохой, — сказал Мерль. — Просто не умеет справляться с трудностями. Такие люди часто доходят до крайностей. И странно, что он сразу схватился за нож! Невольно напрашивается мысль: не проделывал ли он нечто подобное и раньше?

Глава 8

— С этими цифрами что-то не так! — решительно заявил Маркби.

— Ничего не понимаю! — вздохнула Марджери Коллинс.

Всю вторую половину дня понедельника шел дождь, мелкий, но нескончаемый. Капли били по стеклам квартиры, в которой жила покойная Эллен. Маркби и Марджери сидели за обеденным столом. В комнате было холодно. Немного помявшись, Марджери вышла в кухню и сварила кофе. Правда, сама пить не стала. Над ее чашкой клубился пар, но на холоде кофе скоро остыл, и на поверхности образовалась пленка.

— Как будто сидишь за столом с покойником! — вздохнула Марджери.

— Надеюсь, вы не меня имеете в виду, — галантно заметил Маркби.

Губы у Марджери дрогнули в улыбке, которая, впрочем, почти сразу растаяла. Но и сам Маркби склонен был согласиться с наследницей. В квартире было гулко и пусто — все говорило о том, что владелица покинула ее навсегда. В ноздри проникал еле заметный запах тлена. Мебель покрылась пылью. Груда бумаг на столе лишь подчеркивала то обстоятельство, что здесь больше никто не живет. Они проводили посмертное деловое совещание.

Маркби взял сверху несколько выписок с банковского счета, сколотых вместе.

— Вот, смотрите. Судя по этим выпискам, за последние восемь месяцев Эллен несколько раз сдавала в банк выручку. Она ходила в банк примерно каждые шесть недель. Я говорю — примерно, потому что сроки неточны, но все же она сдавала выручку довольно регулярно. Отсюда видно, что общая сумма прибыли не слишком велика, однако дела в «Иголочке» все же шли неплохо. И все-таки, почему она сдавала деньги не день в день?

Он побарабанил пальцами по одной из выписок, и Марджери, смахнув с глаз плохо подстриженную челку, тоже заглянула в документ.