— Они часто вместе обедали. Я их видел, причем не один раз!

Глаза Гримсби торжествующе блеснули.

— Ну и что такого? Да, я действительно обедал с Эллен… пару раз, не больше! Только все было совсем не так, как вы тут пытаетесь изобразить. Я не приглашал ее на свидания! Если бы я хотел устроить романтическое свидание, неужели я повел бы свою избранницу в кафе быстрого обслуживания, в котором вы, должно быть, и видели нас с Эллен?

— Тогда что вы с ней там делали? — не сдавался Гримсби.

— Насколько я понимаю, вы меня в чем-то подозреваете!

Робин вскочил с места и придвинулся к Гримсби почти вплотную.

Чарлз невольно отпрянул, испугавшись злобного блеска в глазах молодого человека.

— Наши обеды проходили совершенно невинно. И более того, мне было скучно! Я не обязан ни перед кем из вас отчитываться, но объяснюсь, потому что, если я ничего не скажу, вы все будете ухмыляться и думать, что мне есть что скрывать! А мне скрывать нечего! — Хардинг набрал в грудь побольше воздуха и продолжал: — Эллен обедала вне дома по пятницам, после того как сдавала выручку в банк. В другие дни она, наверное, обедала у себя наверху, в квартире над магазином, по крайней мере, она мне так говорила. Меня она к себе не приглашала! — заявил Робин, предупреждая вопрос Гримсби. — Ну а мне чаще всего приходится брать обеды с собой на работу. Сами понимаете, бутербродами и яблоками сыт не будешь. Поэтому я зашел в самое дешевое кафе. Там я случайно увидел Эллен. Поскольку мы с ней были знакомы и оба были одни, то сели за один столик. Через несколько недель я понял, что обеды в кафе мне не по карману, и снова начал брать с собой на работу бутерброды и термос. Как поступала Эллен, я не знаю. Ей трудно было есть не дома, потому что она была вегетарианкой. Чаще всего приходилось заказывать сырный салат или тост с яичницей, а уж тост она, по ее словам, могла бы приготовить и дома, причем вышло бы гораздо дешевле и вкуснее. Наверное, она тоже решила, что лучше обедать дома. Не знаю!

Последние слова Робин прокричал.

На губах Гримсби заплясала злорадная улыбка.

— А мне показалось, что вы с ней болтали вполне по-дружески!

— Их разговоры, — с важным видом возразила Хоуп, — не имеют никакого отношения к нашему обществу. Теперь вы нанесли личное оскорбление не только мне, но и Робину… Итак, заседание продолжается! Учтите, я не собираюсь подавать в отставку. И потом, насколько я понимаю, вы в меньшинстве. Никто, кроме вас, не собирается смещать меня с поста председателя, и потому я остаюсь. Все согласны?

Воцарилось неловкое молчание. Робин и Гримсби с мрачным видом разошлись по своим углам. Зои смущенно грызла кончик карандаша.

— Хорошо! Запишите это в протокол! — распорядилась Хоуп.

Зои трудолюбиво начала черкать в тетрадке, а Хоуп продолжала:

— Давайте вернемся к делу… Что еще мы можем предпринять в знак протеста против захвата Шумахером Спрингвуд-Холла? Вот вы, Чарлз, что можете предложить? Ради разнообразия хотя бы один раз внесли бы конструктивное предложение!

— У меня нет предложений, — отрывисто заявил Гримсби. — Мы проиграли битву. Гнусный Шумахер победил.

— Вообще-то он не гнусный, — робко возразила Зои и густо покраснела. — Не хочу показаться вам предательницей, но я наконец-то познакомилась с ним лично. Увидела его вблизи первый раз. Он, конечно, очень высокомерен, любит приказывать и распоряжаться, и он очень грубо обошелся с Робином, но ты, Роб, сам виноват. Нечего было бросаться на него с вилами! Я ужасно перепугалась! Да, он не отказался от своих планов выселить наш приют, убрать его с того места, где он находится сейчас.