— Его сочувствие, — возразил Робин, — не помешает ему выгнать и вас, и ваших подопечных! Вы слишком доверчивы, Зои. Не позволяйте ему вас обмануть!

— Я не хочу сказать, что он передумает. — Зои вздохнула. — Мистер Шумахер разъяснил мне свою точку зрения, и должна сказать, с ним трудно не согласиться. Наши постройки действительно портят вид. Да и запах, наверное… Хотя я ничего не имею против и даже не замечаю никакого запаха. Наши подопечные не красавцы и довольно злобные. Пони чуть не укусил его. Да, я все прекрасно понимаю. Будь у меня деньги, я бы что-нибудь придумала. — Она помолчала. — Но вообще-то мне грех жаловаться. Про нас написали в газетах после того, как Эллен… ну, вы понимаете, после случившегося… и еще раз написали после того, как малышка Эмма Данби увела Мод и убежала в лес… С тех пор нас буквально завалили пожертвованиями! Мне присылают деньги совершенно незнакомые люди со всех концов страны. Понимаю, скоро поток денег иссякнет. Почти все деньги приходится тратить на корма. Я сильно задолжала кузнецу, а долги надо возвращать, хотя он и не требует… По-хорошему, надо оплачивать и визиты ветеринара, Финлея Росса, но он отказывается взять у меня хотя бы грош. Мне очень повезло, меня окружают добрые люди!

— Шумахер не добрый, — сухо возразил Робин. — От него вы не получите ни гроша.

Зои покраснела.

— Я не собиралась просить у него деньги!

— Он вас умасливает, потому что о нем плохо написали в газетах, мол, он выгоняет ваших старых кляч на улицу. Жестокость по отношению к животным британцы не прощают. Шумахер беспокоится о своем имидже и хочет, чтобы вы замолвили за него словечко. Именно так вы и поступаете. Вы защищаете его! Вы играете по его правилам, Зои! Не надо!

— От меня он добрых слов не дождется, и я не намерена прекращать борьбу! — решительно заявила Хоуп. — Если нужно, я привяжу себя к воротам поместья. Помните, как делали участницы организации «Женщины за мир» на военной базе ВВС в Гринэм-коммон, где размещались американские крылатые ракеты!

Гримсби со стоном покачал головой.

— Шумахер дружит со здешними копами, — напомнил Хоуп Робин. — Вас просто уберут оттуда, и все.

— Отлично! Пусть только попробуют! Я буду сопротивляться! Я лягу поперек дороги!

— Если Хоуп снова попадет на экраны телевизоров, если покажут, как ее увозят в полицейском фургоне… — хрипло начал Гримсби.

Представив, как ее увозят в полицейском фургоне, Хоуп просияла, а Робин быстро сказал:

— Хоуп, даже не думайте! Никуда вас не увезут, а Шумахер пришлет вам тарелку с объедками из ресторана, наймет фотографа и устроит себе хорошую рекламу. Он хитрый малый и способен воспользоваться любым нашим просчетом. И все-таки я согласен с Хоуп. Я тоже не готов признать себя побежденным.

— Только напрасно тратите время, — проворчал Гримсби.

— Вас он не толкал лицом в грязь! У меня с ним личные счеты! — объяснил ему Робин.

Хардинг, как обычно, подвез Зои к приюту на заднем сиденье своего мотоцикла. Разговаривать во время поездки было невозможно, но, когда они сидели в вагончике и пили растворимый кофе, они по-прежнему хранили молчание. Наконец, Робин решительно поставил кружку на стол.

— То, на что намекал Гримсби про меня и Эллен, — неправда.

— Не важно… — прошептала Зои.

— Нет, важно, черт побери! — Робин все больше загорался. — Да, пару раз я с ней действительно пообедал.