— Я и сосредотачиваюсь. — Он внимательно рассматривал своими косыми глазами ее профиль. — Ты очень красивая женщина, ты знаешь об этом?

— Сейчас налево?

— Налево, направо, какая, в сущности, разница?

— Хватит, Гордон! Будь серьезнее. Сейчас надо повернуть налево, правильно?

— Да.

— Отлично.

— Но направо будет короче.

— Что?

— Там объезд.

— Точно? Ты уверен?

— Конечно, я уверен.

Сэнди показалось, что он даже оскорбился.

— Ладно. Тогда руководи.

— Да, дорогая, — ответил он со своей дурацкой ухмылкой. — Именно этим я и занимаюсь. Руковожу. — И в третий раз за ночь раздался его визгливый смех. — Подумываю вот поставить на будущий год «Ренту». Что скажешь?

— Довольно амбициозная затея, — рассеянно произнесла Сэнди. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на незнакомой дороге.

— В амбициях нет ничего плохого, — ледяным голосом ответил Гордон.

— Конечно нет. — Куда они едут? Надо было добираться знакомым маршрутом. А, что если они сейчас заедут черт-те куда и не доберутся до дома и к утру? Зачем она вообще вызвалась отвезти его домой? Почему не предложила проспаться до утра в машине? Почему в Торрансе нет такси? Почему куда-то фонари пропали? Что, если машина сломается или у нее спустит шина? Почему у нее нет сотового телефона, чтобы в крайнем случае можно было позвонить и попросить помощи? Что с ней творится такое?

— Ты видела?

— Что? — Она что, пропустила поворот на Адмирал-роуд?

— «Ренту».

— А! Да, видела.

— На Бродвее?

— Да.

— В первом составе?

— Кажется. Наверное.

— А у меня есть альбом с первым составом.

— Что ж, хорошо.

— Это, конечно, не совсем то же самое, что смотреть пьесу.

— Наверное.

— Я так хотел ее посмотреть, — мрачно сказал Гордон. — Но мать заявила, что не поедет за тридевять земель, чтобы смотреть ублюдочную версию «Богемы». Это она ее так назвала. Ублюдочная версия! Представляешь? — Он покачал головой. — Да, не следовало ей так говорить…

— Попробуй глубоко дышать, — напомнила Сэнди.

— Да, мама.

— Теперь прямо?

— Прямо и честно.

— Гордон…

— К тому же кошек нельзя было бросить.

— Что?

— Нельзя куда-то уехать и бросить кошек.

— Ты мог бы поехать без нее, — осмелилась вставить Сэнди, тут же об этом пожалев. Зачем она ввязывается в этот разговор?

— О нет, этого я сделать не мог.

— Ты был хорошим сыном.

— Что я мог поделать? За ней больше некому было ухаживать.

— У вас больше нет родственников? — Сэнди вспомнила те фотографии в доме Гордона с изображением двух молоденьких хорошеньких девушек.

— У мамы была сестра, но уже давно умерла. Погибла в автокатастрофе. Кстати, ты на какой скорости едешь?

Сэнди вдруг поняла, что начинает разгоняться, и быстро сбавила скорость ниже предельных тридцати миль в час.

— А у тебя? — спросила она. — У тебя нет братьев и сестер?

— Нет, я единственный ребенок. В своем роде, — добавил он, снова улыбнувшись своей противной улыбочкой.