«Это — наша ночь», — сказал он, когда опустился занавес. И потом: «Тсс». Когда это было? Когда он просил ее замолчать?

На вечеринке, вспомнила Меган, и вдруг события этого вечера ожили сами собой: гостиная Лонни Рейнолдса, музыка, танцы, выпивка. Перепалка с Джоем. Потом они пошли с Грегом наверх. Губы Грега на ее губах, его руки на ее обнаженной груди. Ее бессмысленный лепет. И вот тогда-то он и сказал ей: «Тс-с». Она подошла к двери, щелкнула замком и бросила его там одного. А сейчас она сама сидит здесь одна. Он что, решил с ней таким образом поквитаться?

Конечно, он разозлился, это несомненно. У него, очевидно, были на эту ночь большие планы — «наша ночь» (интересно, сколько времени прошло с тех пор?), — а она все испортила. Не просто испортила: растоптала. Начала зачем-то нести какую-то ерунду про термитов и свою тетю, черт побери. Неудивительно, что он пытался ее остановить. Она попробовала объяснить ему, что не готова. А он в ответ назвал ее «динамисткой» и попросил позвать следующую из очереди. Вот тогда она и сбежала из этой комнаты, из дома и из этого квартала. И что? Что было дальше?

Одна улица стремительно переходила в другую. Она бежала, все время прислушиваясь, что сейчас за спиной раздадутся шаги Грега, что он схватит ее за плечо и с мольбой в голосе попросит остановиться, не уходить. «Прости меня, — слышалось ей, — я не хотел тебя обидеть».

А после ее действительно кто-то догнал и шепотом позвал по имени, и она обернулась с чувством громадного облегчения, потому что она была уверена, что это он догнал ее и ей больше не нужно никуда бежать… Ну а что потом? Что? Ничего.

В памяти возникло смутное воспоминание — хотя, возможно, это уже ее фантазия, — будто кто-то ткнул ей чем-то в лицо, будто она вдохнула какой-то резкий запах, и все мгновенно пропало. Неужели все это было в действительности?

Как, как она здесь очутилась? Где она?

Меган снова плюхнулась на кушетку. Отпила еще глоток и поставила бутылку на пол. Если она выпьет слишком много воды, то скоро ей захочется в туалет — у нее и так уже немного ноет мочевой пузырь, напоминая о своем существовании, — но, как бы ни ныл мочевой пузырь, как бы болезненно ни сводило желудок, она ни за что, ни за что не воспользуется этим дурацким ведром. Никогда не доставит она такого удовольствия Джою, Тане, Джинджер и Грегу… Господи, только бы это был не Грег! Поэтому лучше не пить и не кричать, потому что чем больше она будет кричать в этой ужасной затхлой душной комнате, тем больше ей захочется пить, и чем больше ей будет хотеться пить, тем больше она будет пить, а чем больше она будет пить… Нет, хватит, а то она так с ума сойдет. И ради чего? На потеху кучке кретинов-извращенцев?

Слава богу, нашли убийцу Лианы. Слава богу, Кэл Гамильтон арестован и сидит за решеткой, дожидаясь суда. Можно представить, каких бы в противном случае ужасов ей не померещилось! Про серийного убийцу-садиста. Про то, как ее будут насиловать, пытать и всячески издеваться над ней. Про то, как одним выстрелом отстрелят полголовы. Про то, как ее безжизненное тело будет еще несколько дней гнить в каком-нибудь кишащем змеями болоте, на радость насекомым и аллигаторам. Про то, как ее мать вызовут в морг для опознания ее, Меган, трупа.

Слезы ручьями потекли по ее щекам, едва она представила себе исказившееся лицо матери, и она быстро их смахнула.