У Кэролайн загорелись глаза.

– Так ты идешь?

– Меня пригласили, – выпалила Эмили. Лэйни и Джемма подались вперед, заинтригованные.

Кэролайн сжала руку Эмили.

– Стой, дай я угадаю! – прошептала она. – Рене Джеффри из Тейта? В прошлом месяце вы смотрелись ужасно мило, когда обсуждали двухсотметровку. А потом кто-то мне сказал, что она… ну, ты знаешь, – сбивчиво закончила Кэролайн.

Эмили поболтала красной соломинкой в стакане колы. Она еще не рассказывала про Айзека ни семье, ни своим подругам по плаванию.

Набрав полную грудь воздуха, она посмотрела на подруг.

– Вообще-то… это парень.

Кэролайн захлопала глазами. Джемма и Лэйни озадаченно заулыбались. На экране телевизора «Орлы» заработали тачдаун. Зал взорвался радостными воплями, но никто из них не повернулся.

– Я познакомилась с ним в церкви, – продолжала Эмили. – Он ходит в школу Святой Троицы. Его зовут Айзек. Мы с ним вроде как… встречаемся.

Кэролайн хлопнула ладонями по столу.

– Айзек Колберт? Самый крутой парень в ансамбле Carpe Diem?

Эмили кивнула, ее щеки залились румянцем, ей было приятно.

– Я его знаю! – воскликнула Джемма. – Мы с ним в прошлом году работали в проекте «Среда обитания для человека»! Он просто офигительный.

– Ты серьезно? – глаза Кэролайн грозили вот-вот вылезти из орбит.

Эмили снова кивнула, не сводя глаз с сестры.

– Я хотела сама рассказать маме и папе. Не говори им первая, ладно? Я просто хотела убедиться, что это все… всерьез.

Кэролайн отломила кусочек чесночного хлеба, который только что поставили на стол.

– Дай пять! – Джемма хлопнула Эмили по пятерне, а Лэйни потрепала ее по плечу.

Эмили с облегчением перевела дух. Она очень переживала по поводу того, как это пройдет. Больше всего она боялась, что Кэролайн скорчит кислую мину и спросит, какого черта Эмили мучила всю семью своими лесбийскими заморочками, если в конечном счете решила снова переключиться на парней.

Но теперь ее мысли снова вернулись к Айзеку, и Эмили невольно погрузилась в воспоминания о вчерашнем ужине. Обо всех этих отвратительных болезненных шпильках. Обо всех ядовитых взглядах. И о фотографии в кухонном ящике – той самой, с обезглавленной Эмили. Смогут ли Эмили и Айзек пойти на вечеринку в «Рэдли», если миссис Колберт известно о том, чем они занимались?

Она ушла из дома Айзека сразу же после того, как увидела эту ужасную фотографию, и до сих пор ничего не рассказала ему об этом. Но ей придется это сделать. Они были вместе. Они любили друг друга. Он обязательно все поймет. Пожалуй, она скажет ему так: «Ты уверен, что я нравлюсь твоей маме? Твоя мама всегда издевается над твоими подругами? Ты знаешь, что она психопатка и оторвала мне голову на фотографии?»

Принесли заказанные блюда, и пловчихи с жадностью набросились на еду. Когда официантка уносила тарелки, у Эмили зазвонил телефон. «Спенсер Хастингс», – высветилось на экране. Нервная дрожь сотрясла желудок Эмили. Она виновато посмотрела на подруг, выбралась из кабинки и пошла через зал в туалет. В баре было слишком шумно, чтобы разговаривать по телефону.

– Что случилось? – спросила Эмили, влетев в туалет.

– Я получила еще одно сообщение, – сказала Спенсер.

Эмили оперлась дрожащей рукой на мраморную столешницу под раковиной и уставилась в зеркало. Глаза у нее округлились, лицо посерело.

– Ч-что там на этот раз?

– Если вкратце, то нам предлагают продолжить поиски, или «Э» заставит нас поплатиться.