Судя по записям в ее дневнике, в первый день, то есть 16 ноября, ни один из братьев не появился. Мэри прождала полдня под сырым продувным навесом, прислушиваясь к треску, издаваемому в чистильнике несчастными крабами, к громкому смеху мужчин, играющих в бильярд, к прескучным разговорам, которые вели между собой женщины, и насквозь промерзла. Но на следующий день она снова отправилась туда, а затем еще… Вечерами она с радостью возвращалась в нашу уютную гостиную, к пылающему камину, к коктейлю, приготовленному мной… Следует признать, что она была очень подавлена неудачами. И вот на четвертый день, в субботу вечером, ее терпение щедро вознаградилось.

Привожу запись из дневника.

20 ноября. Трудно себе представить, насколько я была расстроена. Я уже собиралась бросить все, когда наконец-то появились эти хулиганы. Настоящие хулиганы. Но как же их приветствовали, как хлопали по плечам. Они не могли остаться незамеченными. Честер и Ван. «Как поживаешь, Честер, мой мальчик?» «Ван, старый бездельник, где вы пропадали столько времени? Чем занимались?» И все это на жаргоне, от которого болят уши. А парни действительно необычные. На приветствия они не отзывались ни словом.

Оба рослые, с взлохмаченными, соломенного цвета шевелюрами, большими глазами, бакенбардами, в кожаных куртках. В ответ на шутки они глуповато улыбались и беспрестанно подтягивали штаны.

Не задерживаясь ни на минуту у чистильника, они направились к бильярду. Возможно, заметили меня. В самом деле, когда Честер окидывал взглядом собравшихся людей, его глаза на мгновенье встретились с моими. Он грозно прищурился. Может это их обычный способ смотреть на женщин, не знаю. Ни один из них так и не открыл рта.

Когда через несколько минут, дрожа от страха, я подошла к бильярду, их уже и след простыл.

Мэри отважно прождала еще немало времени, но напрасно. Вероятно, они ускользнули через боковой выход.

Она вернулась туда на следующий день и продолжала ходить еще неделю, за исключением Дня благодарения, когда чистильник не работал. Но братья больше не появились. Мы очень нервничали и строили разные предположения. И тут Мэри обнаружила «Морского гнома».

Яхта действительно была выставлена на продажу, однако пришвартована в таком месте, что подняться на ее борт оказалось невозможно. Она стояла на якоре в низовье реки, на большом расстоянии от берега. Это был старый, основательно потрепанный иол, унаследованный братьями от их, как видно, более предприимчивого отца. Яхта, естественно, голубого цвета, имела и каюту, и мотор. Братья использовали ее в основном для завлечения местных красоток, как замужних, так и девиц, одним словом, для любой юбки, какую им удастся подцепить.

Можно сказать, что это была «излишняя роскошь», хотя и не совсем в буквальном смысле этого слова.

Братья запасались выпивкой, заманивали на борт какую-нибудь женщину и отъезжали в одну из отдаленных бухточек. Остальное ясно. И если соседи слышали крики и хохот, то лишь снисходительно посмеивались себе под нос. Не одна деревенская девушка утратила невинность на этой старой, потертой палубе или в душной каюте, но молодчики продолжали свои безобразия. А мужскую часть населения скорее даже забавляли их подвиги. Очевидно, в этих краях бытовали своеобразные представления о проявлении мужского начала. Кто знает, возможно эта традиция была заложена пиратами, которые каких-то полвека назад свободно щеголяли по улицам городка. Семейство Тайксов принадлежало к древнейшим в округе. Они вели свой род с 1635 года, когда какая-то любовница Карла II забрела в эти края и открыла трактир.