– Это было недавно, – сказала она. – Вот, запись на ту же дату, когда мисс Урсула Фринтон покупала помаду. Но я не помню, чтобы видела их здесь вместе. Наверное, приходили в разное время.

– Это можно проверить?

– Я спрошу. И есть же кассовый аппарат.

– Он не поможет, если они оба покупали в кредит.

– Тогда не поможет.

Она снова скрылась, а появившись, взглянула на Дэвида с таинственным видом.

– Пройдите к нему, – прошептала она. – Я должна обслуживать покупателей.

Но провизор ничего интересного не открыл. Реджинальд приобрел мыльные стружки и мыльные палочки для бритья. Когда Урсула Фринтон покупала помаду, его в аптеке не было. После ее смерти он ни разу сюда не заходил.

Из аптеки Дэвид пошел в магазин, который порекомендовала ему продавщица. Купил батарейку, с неудовольствием обнаружил, что забыл фонарик в Уэйкли и не может сразу ее вставить. Успел на последний утренний автобус и прибыл в «Плуг и борону» как раз к ленчу.

Когда после еды он сидел в холле, глядя в газету и продолжая мысленно прослеживать действия Реджинальда Фринтона, его отвлекли слова Джилл:

– Не хочется мешать твоему чтению, видимо, очень увлекательному, поскольку ты уже четверть часа смотришь на отчет о жизни двора, но, думаю, тебе интересно было бы знать, что сегодня утром приходил мистер Фринтон и хотел тебя видеть.

Дэвид резко выпрямился.

– Который мистер Фринтон?

– Реджинальд. Это сын, если я правильно понимаю?

– Он не сказал, чего хочет?

– Только поговорить с тобой.

– А не извиниться за то, что прострелил мой лучший твидовый пиджак?

– Этого он не сказал.

Дэвид задумчиво посмотрел в окно.

– Пожалуй, надо сходить к нему на ферму, – произнес он, помолчав. – И пиджак я тоже надену – пусть ему станет стыдно.

– Не похоже, что его легко можно устыдить, – ответила Джилл. – А пиджак не очень хорошо зашит. Мне пришлось поставить заплатки с изнанки подола, а там ткань не выцвела, так что эффект получился довольно причудливый.

– Тем лучше. Надеюсь к чаю вернуться.

– Ты должен это сделать, Дэвид. Я пригласила викария с женой в ответ на их прием. И нельзя оставлять меня справляться в одиночестве.

– Постараюсь изо всех сил. Но если я не вернусь до ужина, поисковую партию организовывать не надо. Да, кстати, если выдастся минутка – смени батарейку в моем фонарике.

Он чувствовал себя виноватым, шагая через деревню к повороту на Мэнор-Фарм. Детективной работы ему не выпадало с начала войны, и он знал: Джилл надеется, что так будет и впредь. И сейчас по его вине ей приходится скучать, и беспокоиться о нем, и ждать, когда он решит свою проблему. Может быть, лучше ей было бы остаться дома, с детьми, занимавшими ее свободное время. Мало толку от отдыха, если он представляет собой смесь скуки и тревоги.

Он так погрузился в свои полные угрызений совести размышления о жизни, которую приходится вести Джилл, что не заметил Реджинальда Фринтона, пока тот не заговорил с ним через изгородь у края дороги.

– Добрый день! Я пытался связаться с вами утром, но ваша жена сказала, что вы в Шорнфорде.

– Я был там, вернулся к ленчу.

– Успешно съездили?

Дэвид ответил не сразу. Фринтон стоял на поле, расположенном выше уровня дороги, поэтому живая изгородь, доходящая от дна кювета до высоты человеческого роста, была ему едва по пояс.