Проникнувшись доверием, девушка откровенно поведала:

— Все хорошо. Малышка Алиса только что уснула перед телевизором, а Анри… вы знаете Анри…

— Да, спать его не заставишь, — догадалась она, — это фамильное.

— Он заигрался со своими марионетками. Уложить его — сплошное мучение…

— Будущий артист… — пошутила Алиса. — Я перезвоню завтра. Ничего срочного. Спасибо, мадемуазель.

Она не спеша поужинала, проанализировала ситуацию. Итак, ее брат женат. У него двое детей. Служит в министерстве. Единственная причина, по которой он съехал с квартиры в Пале-Руайяль, — кончина их бабушки. Она посчитала себя подготовленной. Но непрошеные слезы навернулись на глаза, когда она наклонилась, чтобы поправить сандалию. Однако Алиса взяла себя в руки, заплатила по счету и, захватив хлеба для Анатоля, отправилась к дому брата.

Было тепло. Воздух пропитался запахом жасмина, а полная луна серебрила перила балкончиков.

После нескольких ложных тревог она наконец-то увидела подъезжающую в начале первого часа белую «вольво», из которой вышла элегантная блондинка.

Алиса догадалась, что брат подождет бэби-ситтер, чтобы отвезти ее домой. Она видела его профиль, почти не изменившийся: знакомый прямой нос, высокий лоб, волевой подбородок. Она решилась подойти. Он принял ее за одну из соблазнительниц, ошивающихся в престижных кварталах, и отрицательно покачал головой.

— Не интересуюсь, — бросил он ей.

Она решительно положила палец на край стекла, которое он собирался поднять, и прошептала:

— Арман, это я, Алиса. Нам нужно поговорить.

Он недоверчиво всматривался в ее лицо, и она приоткрыла свой рюкзачок:

— Посмотри, я нашла Анатоля! — Услышав звук открывающейся двери дома, она лишь успела добавить: — Никому не говори. Я жду тебя.

— Через десять минут, — выдохнул он вдогонку Алисе, поспешившей спрятаться в темноте.

Он оказался точен. Вновь подъезжая к дому, Арман притормозил, открыл правую дверцу и пригласил ее садиться.

Машина быстро растворилась в ночи. Оба некоторое время молчали, давая улечься внутреннему волнению, которое всколыхнуло пережитое прошлое.

Арман первый обратился к сестре:

— Лили, откуда ты появилась? Что делала все эти годы?

Вместо ответа она протянула ему черно-белую почтовую открытку, изображающую известную сцену из пантомимы «Плоть».

— Профессия, которую должна была бы приобрести Колетт. Я осуществила свою мечту стать актрисой пантомимы.

— И это тебя устраивает? В финансовом отношении, я хочу сказать…

— У меня не такие запросы, как у тебя, — резко возразила она.

— Лили, — пробормотал он, похлопав ее по руке, — у меня тоже не так все легко складывалось… ты многого не знаешь…

— Но зато я знаю кое-что другое, — чуть отстранилась она, раздраженная покровительственным жестом. — Например, то, что наша мать утонула на прошлой неделе в Сен-Совер-ан-Пюизе. И это еще не все…

«Вольво» остановилась прямо посреди бульвара.

* * *

Анна Леру-Бонне с решительным видом вошла в комнату сына, заранее зная, что сейчас начнется торг из-за выключения света. Она уложила его в постель, поцеловала и тихонько вышла, чтобы прикоснуться губами к теплой бархатистой щечке маленькой Алисы, которая улыбалась во сне. Затем она проследовала в ванную, не заметив в гостиной лежащую на видном месте записку следующего содержания:

«Какой-то комиссар Фушеру хочет, чтобы месье Бонне позвонил ему при первой возможности по номеру 0028011873».