– Есть вещи политически несовместимые – даже в такой стране, как Австрия.

– Вы недооцениваете нас, Аллон.

Габриель дал тишине установиться между ними. Он уже начинал жалеть, что согласился прийти.

– Мордехай Ривлин сообщил, что вы хотите меня видеть, – примирительно сказал он. – Я не располагаю большим количеством времени.

Радек немного выпрямился на стуле.

– Я подумал, что вы могли бы оказать мне профессиональную услугу, ответив на пару вопросов.

– Это зависит от вопросов. И мы с вами не принадлежим к одной профессии, Радек.

– Да, – согласился Радек. – Я был агентом американской разведки, а вы – убийца.

Габриель встал со стула. Радек поднял руку.

– Подождите, – сказал он. – Сядьте. Пожалуйста.

Габриель снова сел.

– Человек, позвонивший ко мне домой в ночь, когда меня выкрали…

– Вы хотите сказать – арестовали?

Радек наклонил голову.

– Хорошо, арестовали. Я полагаю, это был самозванец.

Габриель кивнул.

– Он отлично сыграл. Как это он сумел так хорошо войти в роль?

– Вы же не ожидаете, что я стану отвечать вам на это, Радек?

– У вас явно была запись его голоса.

Габриель посмотрел на свои часы.

– Я надеюсь, вы не заставили меня ехать в Яффу, чтобы задать мне один вопрос.

– Нет, – сказал Радек. – Есть еще одна вещь, которую я хотел бы знать. Когда мы были в Треблинке, вы упомянули, что я принимал участие в эвакуации узников из Биркенау.

Габриель прервал его:

– Можем мы наконец оставить в покое эвфемизмы, Радек? Это не была эвакуация. Это был «Марш смерти».

Радек с минуту молчал.

– Вы упомянули также, что я лично убил несколько узников.

– Я знаю, что вы убили по крайней мере двух девушек, – сказал Габриель. – Я уверен, что их было больше.

Радек закрыл глаза и медленно кивнул.

– Их было больше, – сказал он словно издалека. – Много больше. Я помню тот день, словно это было на прошлой неделе. Я уже какое-то время чувствовал, что приближается конец, но, увидев эту вереницу узников, марширующих в направлении рейха… я понял, что это – Götterdämmerung. Это были настоящие Сумерки Богов.

– И тогда вы начали убивать?

Он снова кивнул.

– Мне поручили сберечь их страшную тайну, а затем выпустили несколько тысяч свидетелей живыми из Биркенау. Я уверен, вы можете представить себе, что я чувствовал.

– Нет, – вполне искренне сказал Габриель. – Я не в состоянии представить себе, что вы чувствовали.

– Там была девушка, – сказал Радек. – Помню, я спросил ее, что она станет рассказывать своим детям про войну. Она ответила, что расскажет им правду. Я приказал ей солгать. Она отказалась. Я убил двух ее подруг, а она по-прежнему не сдавалась. По какой-то причине я дал ей уйти. После этого я перестал убивать узников. Посмотрев ей в глаза, я понял, что это бесполезно.

Габриель опустил глаза на свои руки, не желая попадаться Радеку на удочку.

– Я полагаю, эта женщина и была вашей свидетельницей? – спросил Радек.

– Да.

– Странно, – сказал Радек, – но у нее были ваши глаза.