– Не знаю, – ответил тот. – Генерал работал с ним лично. Я видел его только один раз, когда инструктировал в качестве новобранца в отряд. Кличка у него – Слепой.

– Странная кличка для человека, который так стреляет, – заметил Сорокин.

– У него что-то с глазами, – объяснил Федин. – Свет он, что ли, плохо переносит, зато в темноте видит, как кошка.

– Нокталопия, – с ученым видом изрек Мещеряков.

– Да, – сказал внезапно сделавшийся очень задумчивым Забродов, – нокталопия… Был у меня один такой курсант. Давненько уже. Он молодой? – спросил он у Федина.

– Кто, Слепой? Да нет, – пожав плечами, ответил подполковник. – Лет сорок наверняка, точнее не скажу.

– Похож, – протянул Забродов еще более задумчиво.

– Упаси боже от твоих учеников, капитан, – сказал ему Сорокин.

– Погоди, – отмахнулся Забродов. – Описать его можешь? – спросил он у Федина.

Подполковник старательно и очень подробно описал внешность Слепого. Забродов вздохнул с некоторым облегчением.

– Нет, – сказал он, – не похож. Просто совпадение. Не мог Глеб вот так…

– Люди меняются, он, этот твой Глеб? – сказал Сорокин. – А где?

– Я слышал, что он погиб, – ответил Забродов. – Еще в Афганистане.

– А, – разочарованно кивнул Сорокин, – тогда это, конечно, не он.

– Да говорю же, что не он, – немного раздраженно повторил Забродов. – По описанию ни капли не похож.

– Надо как-то выходить на Потапчука, – сказал Мещеряков. Он выглядел осунувшимся и очень озабоченным. – Без него нам до этого Слепого не добраться.

Сорокин снова протяжно вздохнул, встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. Пройдясь из угла в угол комнаты, он резко остановился под люстрой и по-бычьи наклонил голову, выпятив нижнюю губу.

– А зачем нам выходить на Потапчука? – спросил он вдруг. – Что толку? Пусть он сам разбирается со своим агентом. Судя по вчерашней кутерьме на Арбате, он уже взялся за него вплотную. Больше, насколько я понимаю, в этом деле брать некого. Генералов своих мне ФСБ все равно не отдаст – ни живых, ни мертвых, а со своими агентами, повторяю, пусть разбираются сами. Эх, говорили мне: не связывайся ты с этими вонючками! Сам, что интересно, своим гаврикам чуть ли не каждый день вдалбливаю: не трогай вонючку, сто лет потом не отмоешься. И сам же все время умудряюсь влезть в это дерьмо.

– Это кто вонючка? – решил вступиться за честь мундира Мещеряков.

– Да не кто, а что, – равнодушно поправил его Сорокин. – Это я так дела называю, в которых госбезопасность замешана. Чего ты взъелся? Вам-то можно нас ментами величать… Короче, пошли отсюда к такой-то матери. Полночи только зря потеряли. Вот дерьмо-то…

– Ну, не так уж и зря, – сказал Мещеряков. – Ты чего добивался? Ты добивался, чтобы убийцы понесли наказание. Все они, между прочим, уже землю парят, даже те, кто их, так сказать, направлял. Ну, не все, но это, похоже, дело времени. Можешь спать спокойно. Отчетность за прошлый год все равно испорчена, тут уж ничего не поправишь, но этот год будет поспокойнее.

При слове «отчетность» Сорокин сильно скривился, но кивнул, выражая полное согласие со словами Мещерякова.

– Пошли отсюда, – повторил он.