Здесь, у подножия водопада, в мирной тишине, где Аратак занимался рыбалкой, Райэнна лежала на берегу, опустив ноги в воду, к Дэйну вернулось прежнее ощущение радости жизни.

Так всегда и было, подумал он, в настоящих приключениях.

Когда карабкаешься в горы или в одиночку совершаешь кругосветное морское путешествие, – а он проделывал и то и другое, – большая часть времени тратится на тяжелую работу, а когда выпадает редкая минута подумать на досуге, то прежде всего изумляешься тому факту, что зачем‑то вообще ввязался в такое предприятие!

И только в моменты тишины, еще более редкие, начинаешь ощущать всю прелесть таких приключений. Один знакомый певец как‑то сказал ему, что терпеть не может концертов. По крайней мере до тех пор, пока они не заканчиваются и не раздаются аплодисменты…

Он лениво посматривал на китов‑малюток, на каких‑то еще небольших, похожих на угрей, гибких существ, покрытых мехом, как выдры, которые, извиваясь, выбирались на грязный берег, таращили на него любопытные глаза, подняв усатые мордочки, и уползали обратно в воду. Какой бы катаклизм ни пережила эта планета, но все же в ее природе остались незаполненные ниши. Шестидюймовых китов труднее представить в виде объекта охоты в отличие от шестидесятифутовых!

За прудом начинался небольшой склон. Почва там была мягкой, и на ней отчетливо выделялись округлые отпечатки лап, принадлежавших, должно быть, охотнику за рабами. Рядом тянулись следы от сандалий аборигена.

Дэйн опустился на колени и внимательно осмотрел следы. Они выглядели свежими, словно кто‑то еще шел по следу белого существа. Он отыскал то место, где все следы соединились. Человек, должно быть, двигался навстречу Дэйну и его товарищам.

Какое‑то расстояние Марш прошел вдоль цепочки следов. Тут торопиться не следует: им совершенно ни к чему сталкиваться с монстром лицом к лицу, да и любого аборигена Бельсара можно сразу же пожалеть, если он вдруг столкнется с белым чудовищем. Не доходя до деревьев, Дэйн остановился. Судя по ширине шага и глубине отпечатков носков сандалий, можно было предположить, что, выйдя из леса, неизвестный побежал. Словно преследуя кого‑то или будучи преследуем. Однако Дэйн не видел других отпечатков. И это его озадачивало.

А может быть, аборигена преследовал белый ящер? То самое призрачное существо, которое могло при желании и не оставлять отпечатков, чьи следы начинались и обрывались, точно он приходил из никуда в ниоткуда?

«Вот это уже нечестно», – подумал Дэйн. Особой любви к аборигенам Бельсара он не испытывал, но надо отдать им должное: по большей части это были мирные и радушные люди. Похоже, сейчас землянин начинал разделять принятую в Содружестве точку зрения: эти люди ничем не заслужили такой судьбы. Слишком скверно, что на их планете появились киргоны, охотники за рабами. А тут еще и эти чудовищные белые ящеры!

Разумеется, мирный статус планеты делал ее весьма удобным местом для охоты киргонов или другой рабовладельческой расы, например мехаров, выкравших Дэйна с Земли…

Марш вернулся к пруду. Аратак продолжал заниматься рыбалкой, вернее, только делал вид, лишь бы оправдать свое затянувшееся пребывание в холодной воде. Райэнна и Джода сидели на берегу, увлеченные беседой.

И все же что она нашла в этом ничтожестве? Впрочем, такое суждение тоже нечестно. У нее столько же оснований выбрать Джоду, как и Дэйна. В конце концов, парень испытал шок, узнав, что вселенная – это нечто гораздо более впечатляющее, чем он даже мог себе представить, а Райэнна…

Громкие щелкающие звуки вернули его к реальности. В глубине джунглей с деревьев взмыли вверх совоподобные птицы, испуганно крича.