– Очень хорошо, – спокойно сказала Райэнна. – Я согласна.

Старика потрясли ее слова, насмешливое выражение постепенно покидало его лицо. Маршу внезапно стало его жалко, хотя хозяин и не заслуживал жалости. Наверняка это предложение и то, приняли бы его или нет, являлись важными элементами местной культуры и играли какую‑то роль во взаимоотношениях отца с сыном; насмешка могла серьезно сказаться на будущем дома старика.

– Фелиштара?.. – Голос предводителя каравана задрожал, умоляя, но Райэнна говорила спокойно:

– Я беру твоего сына в обучение и обязуюсь сделать из него опытного бойца. Я чужестранка из Райфа и плохо владею вашим языком. Существует ли какая‑нибудь формальная фраза, которую я должна произнести, чтобы считалось, что твое предложение принято?

Старик мучительно сглотнул и, казалось, сгорбился. Подождав несколько минут, Райэнна опустилась на колени и принялась обрабатывать рану Джоды.

– Очень хорошо, – наконец сказал хозяин каравана, стараясь выпрямиться. – Будем надеяться, что тебе с ним, фелиштара, повезет больше, чем мне. – Он взглянул на лежащего с закрытыми глазами и сжатыми зубами Джоду, рваную рану которого обрабатывала Райэнна. И вся накопленная стариком злость выплеснулась в следующих словах:

– Ты слышал это, парень? Она  теперь твой господин! Ты от нее  узнаешь все то, чему я не смог обучить тебя за всю жизнь!

Он сердито зашагал прочь, но как только отошел на приличное расстояние, ссутулился, словно на шею ему повесили тяжелый груз.

– «Вот и хорошо, – сказал Ромда, коротко кивая в знак оценки правильности поступка, и тоже пошел прочь.

– Очень странно, – заявил Аратак, который молча прислушивался ко всему происходящему. – Если я правильно понял, хозяин каравана является этому мальчику… – он помешкал, вслушиваясь в произносимые немного неправильно карамские слова, – отец?

В горле Дэйна диск дал весьма странный перевод: мать мужского пола ?

Райэнна кивнула. Подошел огромный ящер, очевидно медик, и принялся осматривать рану Джоды.

– Очень, очень странно, – повторил Аратак. – Надо поразмышлять над этим. И ты уверена, дорогая, что поступаешь мудро?

– Да, – поддержал его Дэйн. – Зачем он тебе? – Марш посмотрел на Джоду, который, похоже, окончательно потерял сознание. – Признаюсь, мне тоже немного жаль парня, но твой поступок – это уж чересчур.

Райэнна слабо улыбнулась.

– Дело не в этом, – сказала она, понижая голос, чтобы никто, кроме друзей, не слышал. – Теперь у нас будет настоящий абориген, который из чувства долга будет всем помогать и не проговорится ни словом о моих делах, какими бы странными они ему ни показались. Вы разве забыли… – Она замолчала и огляделась; их никто не подслушивал, но она все равно не стала говорить на языке Содружества. – Вы разве забыли, что такие отношения здесь считаются более священными и тесными, нежели обычные клановые или семейные? Даже если он откроет для себя правду, – а я сама ни в коем случае не собираюсь посвящать его в истинное положение дел, – чувство долга заставит его остаться лояльным по отношению к нам. К тому же, я уверена, он может оказаться полезным.

Дэйн пожал плечами. Паренек обладает ценной информацией, но хватит ли у них ума задавать ему правильные вопросы? И он наверняка окажется обузой, если дело дойдет до настоящей схватки. К тому же парень казался не очень приятным субъектом.