– Может быть и так, конечно. Но в то же время…

К ним подскочил Джода, возбужденно размахивая телескопом.

– Я видел! Я увидел, госпожа. Я насчитал восемь, нет, девять спутников, хотя один и очень маленький. Я думаю назвать его Искрящийся Танцор, ведь он же обучает своих спутников танцевать на небе. А самый маленький из спутников, Младшая Искорка, такой большой трус, все боится сгореть…

– Какая жалость, – сказала Райэнна. – На любой другой нормальной планете он бы выучился на астронома, а не сочинял бы небылицы о звездах и демонах!

– Где ты взяла это зоркое стекло, фелиштара ? – спросил Джода. – Оно сделано Первыми Людьми? И у них много таких штучек в Райфе? Не возьмете меня с собой туда? Может быть, Первые Люди расскажут мне, как сделать такую штуку? Ты не знаешь, фелиштара , как это получается, что звезды становятся так близко? Одни даже становятся маленькими кружочками на небе, хотя другие лишь ярче смотрятся.

– Ну, ну, не гони, задав , у меня лишь два уха и всего один язык, чтобы успеть ответить тебе сразу на все вопросы, – остановила его Райэнна улыбаясь. – Дай‑ка подумать. – Вполголоса она пробормотала, обращаясь к Дэйну: – Как думаешь, стоит ему рассказать, что звезды – это на самом деле солнца?

Марш не знал. Это шло вразрез с генеральной линией Содружества, запрещающей вмешиваться в жизнь местного населения, делясь новой информацией. Он пожал плечами и сказал:

– Делай, как считаешь нужным, дорогая. Он ведь на твоем попечении. – Может быть, это был уход в сторону, но все‑таки Райэнна лучше знала законы Содружества, чем он.

Райэнна огрызнулась:

– Ненавижу невежество! – Взяв телескоп у Джоды, она сказала: – В Райфе, Джода, некоторые из наших лучших философов имеют несколько иное представление о строении мира. Они полагают, что солнце, находящееся вверху днем, представляет собой громадный центральный шар, распространяющий тепло и свет на шары поменьше, а эти шарики являются небольшими планетами, которые вращаются вокруг центрального светила. Вот почему тепло днем, когда солнце посылает нам сверху свои лучи, и холодно ночью, когда мы не видим его лика. Красная звезда, которую ты называешь Искрящимся Танцором, тоже является таким светилом, со своими спутниками, которые вращаются вокруг него, как и мы вращаемся вокруг нашего солнца.

Она продолжала, излагая в форме «философии Райфа» элементарные познания из основ теории астрономии. Джода, присев у ее ног, слушал, не пропуская ни словечка.

Когда она замолчала, он сказал:

– Поэтому ты не боишься звезд, госпожа?

– Да, Джода. Потому что философы, которые учили меня этому, объяснили мне, что все звезды – это солнца, подобные нашему, и вокруг них существует множество планет, похожих на Бельсар, на которых живут такие же люди, как ты и я, как Первые Люди, и еще всякие разные.

Он уткнулся подбородком в грязные руки и задумался. Затем вновь уставил телескоп в небо и шепотом сказал:

– Но ведь звезд так много. И если там могут жить такие люди, как ты и я, значит, там могут обитать и демоны. И эти демоны могут приходить сюда с других планет.

– Эти другие планеты находятся очень далеко, Джода. Очень, очень далеко.

– Но они не могут находиться далеко, – запротестовал он. – Если наше солнце огонь, то значит, оно недалеко, раз мы чувствуем тепло; огонь, который разводят в лагере моего отца, отпугивает рашасов, но не далеко, лишь на расстояние, на которое ходят от костра за водой. Ну а если солнце так близко, что мы чувствуем его тепло, то значит, и другие планеты недалеко и демоны могут с них добраться до нас, и вот почему и мой отец, и Первые Люди верят в демонов со звезд.