Семёнов с облегчением вздохнул. Сидеть в кабинете и звонить по телефону ему очевидно нравилось меньше, чем мотаться по пыльным улицам.

— Договорились. Только, смотри, если что, зови на подмогу. А то Сериков… он не простит тебе ни одной осечки. — Добавил старлей.

Я заверил Семёнова, что при малейшей на то необходимости, сразу побегу к нему, затем распрощался с ним и, не мешкая, направился в комиссионный магазин.

Было еще рано, до открытия оставалось порядка пятнадцати минут. Я постучал в боковую дверь, ту, что вела в служебные помещения. Мне открыла молодая продавщица с игривым взглядом. Похоже, Наденьку Ля Флёр и правда уволила. Хотя, может, просто сейчас работает другая смена.

— Любови Никитичны еще нет, — с улыбкой произнесла девушка, делая мне «глазки». А вы новый сотрудник милиции, да? Не женаты? Я вот тоже не замужем. Жду, так сказать, настоящую любовь. А вы верите в любовь, товарищ лейтенант?

— Всей душой, — сказал я, стараясь, чтоб мой ответ не звучал слишком уж саркастически, затем осторожно отодвинул девушку с прохода и двинулся вглубь магазина, — Вы же не против, я подожду Любовь Никитичну. Служебное дело.

— Конечно-конечно… Товарищ лейтенант, может, чайку? — Девушка двинулась вслед за мной.

В итоге мне пришлось провести в кабинете Ля Флёр, который располагался в противоположной от подсобок стороне, минут двадцать, разглядывая коллекцию старинных безделушек, коих тут было просто до черта. Наверное, это — особенность долгой жизни, вот такая тяга к старинным вещам и к их собирательству. Просто обычные старушки копят всякий хлам, а кровососущие — тоже хлам, но дорогой.

Наконец, дверь открылась, на пороге появилась вампирша. В темном строгом платье, с распущенными волосами, спускающимися по спине едва ли не до талии, она снова показалась мне похожей на Белоснежку. Все-таки, удивительно красивая женщина. Интересно, это связано с ее привычкой пить кровь или природа-мать постаралась?

— Лейтенант, — произнесла Ля Флёр, снимая ажурные перчатки. — Хотела бы сказать, что крайне удивлена твоим визитом, но не буду строить из себя святую невинность. Почувствовала тебя еще на подходе к магазину. Что привело в такую рань? Фу… Это, между прочим, одна из неприятных сторон жизни смертных. Вставать ни свет, ни заря и топать на работу. Но речь не об этом… — Вампирша подошла ко мне совсем близко, — Вы же понимаете, какой урон наносите в глазах окружающих моей репутации? И я сейчас не о простых гражданах.

— Ваша репутация, Любовь Никитична, и так под вопросом. Поверьте, ни у кого нет заблуждения, будто вы — невинная незабудка. Даже среди ваших же сородичей бытует мнение, что с вами лучше не связываться.

— Ну что вы. — Усмехнулась Флёрова, — Наговаривают, сучьи дети. А про репутацию… Я имела в виду, что столь частые визиты инквизитора могут создать превратное впечатление, будто я сотрудничаю с правоохранительными органами. А это в нашем кругу, мягко говоря, не приветствуется.

— Ничего страшного. Переживете. — Отрезал я, — Мне нужна информация. О Воронове. Вся, что у вас есть.

Любовь Никитична еле заметно скривилась, прошла к столу и села на свое рабочее месте, сцепив тонкие, аристократичные пальцы в замок. Я устроился напротив нее, на стуле, предназначенном для посетителей.

— Я уже все рассказала. Мальчик был наивный, влюбленный. Я его держала на расстоянии. Он своей безумной любовью пил мою кровь… в переносном смысле, разумеется. Все.

Вампирша развела руки в стороны, всем своим видом демонстрия сожаление.