— На, только отвали. И чтоб я тебя больше не видел и не слышал до утра! Понял?

— Понял. Спасибо, — сказал я, затем, сжимая в руках картошку и свечи, помчался к себе.

Самым сложным ингредиентом была куриная лапка. Но и тут я нашёл выход. Общежитие оборудовано кухней, расположенной на этаже. А в холодильниках на таких кухнях частенько можно было найти самые неожиданные вещи.

Я тихонечко, оглядываясь по сторонам, прокрался в кухню. Слава богу, там никого не было. Открыл первый холодильник. Внутри царил хаос: банки с солеными огурцами, палка колбасы, засохший кусок сыра… Ничего похожего на курицу.

Второй холодильник оказался чуть аккуратнее. И там, на верхней полке, в завернутую в бумагу, я увидел ее — тушку курицы. Замороженную, покрытую инеем.

«Мороженая… — подумал я. — Ничего. Главное — лапка. В справочнике не уточняется, свежая она должна быть или от уже давно почившей курицы.»

Забирать всю тушку было опасно — кто-то мог ее хватиться. Да и как-то некрасиво. Все-таки я сотрудник милиции, а не голодающий бомж. Но вот отрезать одну лапку… На это, я надеюсь, никто не обратит внимания. Вернее, обратит, но не поймет, кто и зачем совершил столь странный акт вандализма.

Я схватил со стола большой нож и принялся за работу. Мороженая курица поддавалась с трудом, издавая противный хруст. Через пять минут, наконец, отсек нужную часть, завернул ее в кусок газеты, тушку запихнул обратно в холодильник и, прижимая к себе драгоценную ношу, рванул обратно в комнату.

Итак, все ингредиенты были собраны. Картофелины, свечи, куриная лапка. Я расчистил место на полу в центре комнаты, задернул занавески и приступил.

Распределил картошку по углам воображаемого треугольника. В центр положил бледную, мерзлую куриную лапку. Воткнул в стаканы и зажег свечи. Пламя заколебалось, отбрасывая на стены причудливые тени. Комната наполнилась запахом воска и… слегка куриным духом.

Я глубоко вздохнул. Чувствовал себя абсолютным идиотом. Но отступать было поздно.

— Во имя бюрократии вечной, — начал тихонько, стараясь, чтобы голос не дрожал от смеха, — Явись, начальник мой, на клич безутешный!

Произнес кодовые слова и замолчал. Прислушался. Ничего. Только свечи потрескивают. Я повторил фразу, вложив в нее всю свою накопившуюся злость и отчаяние.

— ЯВИСЬ, ЧЕРТ ПОБЕРИ! МНЕ НУЖНЫ ОТВЕТЫ!

В этот момент в дверь весьма настойчиво постучали.

— Петров! Это Иваныч! Открывай! У тебя там что творится? Свечами воняет на весь коридор! И соседи жалуются. Ты людя́м спать не даешь.

Вот тебе и вызов. Сработал, но в другую сторону. Вместо Лилу явился комендант. Конечно, ритуал тут не при чем. Видимо, ему успели настучать о моем странном поведении.

— Сейчас, Иваныч! — крикнул я, пытаясь прикрыть ладонями свечи, словно это могло помочь. — Минуточку!

— Какие там минуточки! Открывай, говорю! Иначе замок вскрою!

Судя по звукам, Иваныч уже возился с моим замком чем-то похожим на отвертку.

Я в панике задул свечи, сгреб картошку и куриную лапку в кейс, сунул его под кровать. Потом рванул к двери, но было поздно. Замок щелкнул, дверь распахнулась.

На пороге стоял Иваныч, красный от гнева, с отверткой в руке. Его взгляд скользнул по мне, потом по комнате, выискивая источник запаха.

— Ты что тут, черт бы тебя побрал, устраиваешь? Белочка, что ли, пришла? Так вроде не пьешь уже который день. Или просто дурак?

— Да нет, Иваныч… Я… читал. При свечах. Свет плохой, — нагло соврал я.

— Это плохой⁈ — комендант возмущенно ткнул пальцем в горящую лампочку на потолке. — Всё работает! Все светит! Ты, Петров, меня совсем за идиота держишь? Слушай сюда! В своей милиции твори, что угодно.