— Конкретно из этих нескольких дней — вообще ничего. С точки зрения вашей безопасности это даже удобно. Потому что иначе у девушки могли бы возникнуть вопросы. Например, какого черта ее сначала пытаются убить, а потом подкидывают в комнату к лейтенанту милиции. Я рассказал ей определённую версию относительно данного факта. — Невозмутимо продолжал Профессор. — Не было общежития, не было комнаты. Вы нашли ее на улице без сознания. Зная, что я имею некоторое влияние в городе и могу помочь, не привлекая излишнего внимания, принесли ее сюда. Вполне логично для порядочного милиционера, не правда ли?

— Не правда. — Мрачно ответил я, — Логично, если закрыть глаза на то, что порядочный милиционер должен был сдать пострадавшую в больницу, а не тащить к директору мясокомбината. И вот тут — проблема. Как на такое закроешь глаза? А значит, ни черта не логично.

— Согласен. — Тихо рассмеялся Профессор. — Но ее память сейчас словно чистый лист. Относительно конкретного периода времени. Поэтому она восприняла мой рассказ, как вполне обычную вещь. К нашему счастью, девушка не местная. Она приехала из какой-то деревни… Черт… Говорила название, простите, не запомнил. Здесь живет в общежитии, работает в товарной конторе на станции. Это очень большой плюс. Нам хотя бы не пришлось объясняться с ее близкими.

— Я должен с ней поговорить.

— Конечно. Толик, попроси Анну Борисовну присоединиться к нам. Вы, кстати, лейтенант, вовремя пришли. Анна уже собирается вернуться в общежитие.

Через пару минут в столовую вошла Аня. Она выглядела… обычной. Ни следов испуга, ни растерянности. Чистое, умытое лицо, аккуратно заплетенная коса. Увидев меня, она смущенно улыбнулась.

— Здравствуйте, Иван Сергеевич. Павел Игнатьевич все рассказал. Спасибо вам огромное. Я не знаю, что бы со мной было…

— Пустяки, — отмахнулся я. — Главное, что ты в порядке. Собираешься уходить?

— Да, уже собралась. Мне нужно в общежитие.

— Давай провожу, — предложил я, вставая со стула. Это был идеальный предлог, чтобы поговорить с ней наедине. Правда, насчет Скипетра тогда не получится ничего узнать, но Профессор никуда не денется. К нему можно и завтра наведаться.

Мы распрощались с Павлом Игнатьевичем и вышли на улицу. Первые несколько минут шли молча. Аня нервно теребила краешек своей кофты и, по-моему, сильно нервничала.

— Анна, — начал я осторожно, когда мы свернули на соседнюю улицу. — Ты помнишь, мы с тобой встретились в первый раз…

— Нет… — Перебила меня девчонка. — Не помню этого. Павел Игнатьевич сказал, что вы нашли меня возле своего общежития.

— Общежитие было позже. А сначала мы совершенно случайно столкнулись на кладбище… Черт… Звучит как-то странно, да? Ну не в этом суть. Мы встретились, ты сидела на лавочке и плакала. Из-за парня. Помнишь?

Аня отвернулась в сторону, будто ее внимание что-то отвлекло. Но я успел заметить, как в глазах девушки мелькнула паника, которую она тут же попыталась скрыть.

— Нет… У меня нет парня. Вы, наверное, с кем-то другим меня спутали. И той встречи я тоже не помню.

Она врала. Врала отчаянно и неумело. Хотя бы потому, что, если бы Аня не помнила нашу встречу на кладбище, то не узнала бы меня. Да, имя спасителя ей сказал Профессор. Но моего лица она тогда знать не должна. А она знает. Значит, помнит. Значит, врет.

— Понимаю, — сказал я мягко. — Наверное, ошибся.

Больше не стал давить. По крайней мере, не сейчас. Девчонка и так много пережила по моей вине. Думаю, нужно просто попытаться с ней подружиться и тихонечко вызнать, чего она боится.