Да, у нее есть провал в памяти, касающийся недавних дней. Но он гораздо меньше, чем Анна хочет показать. Причем, есть ощущение, она боится именно того парня, о котором рассказывала на кладбище. Боится, что будут задавать вопросы о нем. Поэтому предпочла увеличить временной промежуток, который выпал из ее сознания.

— Вон, твоё общежитие. — Кивнул я с сторону трёхэтажного здания, а когда мы подошли к крыльцу, взял девчонку за руку и доверительно сказал, — Ты, пожалуйста, если вдруг захочешь поговорить или поделиться чем-то… Найди меня в отделе. Или в общежитии. Семейное, на улице Советской. Просто пойми, с тобой произошло что-то нехорошее. На тебя мог напасть кто-то…

— Или я сама упала в темноте и поранилась. — Снова перебила меня девчонка. Она будто категорически не хотела верить в то, что случившееся с ней было чьим-то злым умыслом.

Расставшись с Аней, я посмотрел на часы. Было уже около десяти. Самое время отправляться на позицию.

Капустин жил в тихом, патриархальном районе, в самом центре, прямо за парком, располагавшемся возле дворцы культуры. Его дом, аккуратный, под шиферной крышей, с палисадником, где росли георгины, был похож на своего хозяина — подчеркнуто правильный и невыразительный.

Я огляделся по сторонам. Нужно было выбрать подходящую для слежки точку. К счастью, прямо напротив дома Капустина, находились несколько старых сараев, практически разрушенных. Так понимаю, их начали сносить, но еще ее успели довести дело до конца. А соответственно, какого там только хлама не было.

Из-за груды старых досок и ржавых бочек открывался идеальный вид на калитку и на единственное окно, в котором горел свет. Вероятно, это была кухня или зал. Крыльцо с выбранной мной позиции тоже было видно отлично. По идее, если Капустин куда-нибудь отправится, я обязательно это увижу.

Началось самое скучное — ожидание. Час. Два. В окне периодически мелькала тень, а значит, Капустин был дома.

Насколько мне известно, капитан не женат. Эту информацию я тактично выяснил у Иваныча, когда уходил из общаги. Комендант оказался полезным источником информации. Он рассказал, что старший участковый родился и вырос в N-ске, но уезжал в соседнюю область сразу после армии. Там и устроился в милицию. Вернулся обратно буквально около пяти лет назад. Семьёй так и не обзавёлся. Соответственно, кроме старшего участкового по дому шляться больше некому.

Я съел пару кусков хлеба, которые прихватил с собой, запил кефиром. На улице окончательно стемнело. Ночь была прохладной, и я пожалел, что не надел что-то потеплее. Нарядился опять в противный костюм.

Мысли крутились вокруг карандаша, Ани, Капустина…

Примерно в полночь свет в окне погас. Я напрягся. Значит, капитан ложится спать. Или… готовится к выходу?

Прошло еще полчаса. Улица погрузилась в сонную тишину, прерываемую лишь редким лаем собак. И тут я увидел Его.

На коньке крыши дома Капустина, четко вырисовываясь на фоне бледной луны, сидел тот самый ворон. Он выглядел неестественно неподвиженым, как изваяние. Его голова была повернута в мою сторону, и мне снова почудилось, что он смотрит прямо на меня, сквозь темноту и расстояние.

Сердце заколотилось чаще. Я замер, стараясь не шелохнуться. Птица просидела так минут пять, а затем бесшумно взмахнула крыльями и спикировала во двор Капустина, скрывшись из виду.

И почти сразу же дверь дома тихо открылась, на порог вышел капитан. Он был одет не в форму, а в темные, невзрачные штаны и куртку. В руках держал нечто, похожее на сверток или небольшой мешок.

Капустин огляделся, повернул голову в сторону моего укрытия. Мне показалось, что его взгляд на секунду задержался на груде досок, за которой я прятался.