— Работаю, товарищ полковник. Найдена ниточка, ведущая в Геленджик. Вот, товарищ капитан обещал сделать запрос.

— Видите! — рявкнул Безрадостный, обращаясь ко всем присутствующим. — А вы конфетки жуете! Сериков, запрос отправлен? — Начальник отдела резко переключился на следака, который как раз продолжил двигаться в его сторону, искренне желая оказаться поближе к начальству и подальше от меня.

Эдик замер, еле заметно поморщился, а потом бравым тоном отчитался:

— Уже, товарищ полковник. Буквально за пять минут до совещания.

Конечно, все прекрасно поняли, что ни хрена Сериков не сделал, но лично у меня появилась надежда. Раз тема эта была поднята при начальстве, значит, сегодня Эдик по-любому будет вынужден выполнить свое обещание.

— Замечательно… — Полковник облегчённо выдохнул. Похоже, оперативное совещание сегодня давалось ему с трудом. — К концу недели жду результат! Все свободны!

Совещание окончилось. Я, не теряя ни секунды, осторожненько растолкал локтями коллег, устремившихся к выходу, и рванул в сторону кабинета участковых. Семенов и Лыков задержались с операми, обсуждая какие-то местные слухи, а вот Капустинин на «планёрку» не явился. Значит, либо он занят чем-то важным в кабинете, либо вообще не в отделе. Нужно определить место его нахождения и действовать.

Капитан Капустин, к счастью, оказался в комнате. Он сидел за столом, с маниакальной точностью раскладывая бумаги по папкам, помеченным различными цветами. Лицо у Капустина было мрачное, осунувшееся, под глазами залегли тени.

Я, не затягивая с разговором, промаршировал к столу старшего участкового, подвинул стул, устроился напротив, положив ногу на ногу, а затем положил Капустину прямо под нос тот самый карандаш.

— Капитан, — начал без предисловий, решив что конкретно в данном случае все эти прелюдии нам точно ни к чему. — Давайте начистоту. Это Скипетр Ночи?

Капустин вздрогнул, будто ему в лицо бросили страшное обвинение. Его взгляд испуганно метнулся сначала к двери, потом к карандашу, потом переместился на меня. Судя по напряжению, сковавшему капитана, он лихорадочно соображал, как лучше ему поступить.

— Не понимаю, о чем ты, лейтенант. — Произнёс он, наконец. Судя по всему, старший участковый пытался блефовать, но его голос дрогнул и резко изменил тембр.

— Это, — сказал я, наклоняясь к нему так, чтобы он расслышал каждое слово, каждый звук, — Древний артефакт, условно принадлежащий вампирам. У меня созрел логичный вопрос: какое отношение данная забавная штуковина имеет к вам? К обычному сотруднику советской милиции? Хотя, нет. Созрело два вопроса. Второй — какого рожна вы ночью бегали по спящему городу с мешком? Или мы сейчас честно и откровенно обсуждаем, откуда у вас эта «пишущая принадлежность», или мне придется сделать запрос относительно вашей персоны в… — Я поднял взгляд к потолку, — Ну, вы поняли, куда. Уверен, если вы знаете об артефактах и нечисти, если вас не пугает слово «вампир», то там непременно должны знать о вас.

Лицо капитана мгновенно обрело меловую бледность.

— Нет! Только не туда! — прошептал он, с ужасом уставившись в потолок. — Меня накажут за… за невыполнение договорённостей. Я… Черт! — Капустин в сердцах стукнул кулаком по столу, — Да, я знаю, кто ты такой, лейтенант. Я знаю, что ты — инквизитор. Мне полагалось стать твоим информатором. То есть, поддерживать, помогать и все такое.

— А-а-а-а-а… Точно… — Я откинулся на спинку стула, скептически изучая Капустина. — Лилу ведь говорила, что должен быть информатор.