Минут через пять позвонил участковый. Ражий малый, косая сажень в плечах, на ремень нависало пузо. А вот брюки, аршинного размера действительно висели непонятно как, того и гляди спадут. Вошел он уверенно и сразу зыркнул глазами по сторонам. Народ высыпал в холл. Мясоедов протянул ему руку, представившись:

– Друг Кизякова Романа. Константин Мясоедов.

– Василий Иванович! Старший лейтенант! – и прищелкнул каблуками.

Елизавета чуть не порскнула от смеха. Тон был такой, как будто вошел генерал. Участковый стал деловито докладывать:

– Ивановна! – обратился он по отчеству к хозяйке, – Я, поднял все свои связи и напал на след вашего мужа Романа.

– Он живой? – сразу спросила Эдит.

– Где он? – нетерпеливо воскликнула хозяйка. Участковый шельмовато вильнул глазами:

– Как утверждает охранник, он на Бентли уехал с этой миллионершей.

Лиза заметила, как переглянулись Эдит и Костя Мясоедов. Кизякова Полина об этой версии им ничего не сказала.

– С какой миллионершей он уехал? – быстро спросил Костя. Участковый к неудовольствию хозяйки дома стал рассказывать.

– В этом доме весь двенадцатый этаж выкупила крутая депутатша, Лексус Галина. Слышали наверно, через день на телевидении мелькает. Бентли у нее, и еще пятьдесят миллионов на счетах. Так вот охранник утверждает, что Кизяков Роман с ней уехал.

Эдит удивленно вскинула плечи.

– Если ее охранник утверждает, что они вместе уехали, тогда что мы здесь делаем?

Полина бросила злой взгляд на участкового и уточнила:

– Не ее персональный охранник утверждает, а утверждает наш охранник, тот, что на въезде во двор стоит.

Эдит и Мясоедов снова переглянулись. Какая разница, кто утверждает, главное видели его, жив, здоров. А Полина раздраженно заявила, бросая возмущенные взгляды на участкового.

– Охранник говорит, что Роман мог с этой… с этой…с двенадцатого этажа уехать. Но не наверняка утверждает. Стекла в машине затемненные. Знаю я об этом.

– Вот и я то же самое говорю! – встрепенулся участковый. Я по своим каналам узнал, в какой клуб она поехала. Клуб за городом, закрытый, на Рублевке. Мне ничего не стоит туда смотаться и узнать, там Роман или нет.

– В чем дело, поехали! – воскликнул Мясоедов. У участкового забегали глаза. Он, видно уже знал какую-то информацию и лишь набивал себе цену. Ехать, во всяком случае, ему было не на чем и незачем. И вдруг он лучезарно улыбнулся.

– Но вы же друг, хорошо выпили! Придется вам остаться дома. Я один управлюсь.

Участковый настойчиво давал понять хозяйке, что собирается оказать ей услугу. Полине готова была узнать даже такую неприятную весть, лишь бы муж был жив, и поэтому она быстро спросила участкового:

– За сколько ты туда доберешься?

– За сколько?

Этот практичный выходец из деревни, привыкший обирать бессловесных гастарбайтеров заполонивших Москву, стал вслух считать:

– Пятьсот туда, пятьсот обратно. Я на милицейской машине поеду. Надо же ребятам тоже отстегнуть. Вход в клуб не меньше…э…э…на Рублевке не меньше чем две штуки, я так думаю. А то и все две пятьсот. И я хоть ваш участковый…

– Но тоже кушать хочешь! – поддел его злой на язык Мясоедов.

– Сколько твоя информация стоит? – жестко спросила Кизякова Полина.

– Какая информация? При чем здесь, стоит? – завертелся как уж на сковородке участковый. – Я если возьму деньги, то только как расходы на дорогу и на билет в клуб. Зайти надо. Проверить, убедиться.