Мужчина стоял у окна, смотрел на вечерний город за стеклом, не видя.

Он был безмерно благодарен девушке, что спасла его Сашку. Десять лет назад его жена умерла во время родов, не смогли остановить кровотечение, плохая свёртываемость крови.

Их предупреждали о возможных рисках, но Лена очень хотела ребёнка, решили рискнуть…

Десять лет они жили вдвоём с сыном. Саша был для него всем. Он не женился. Были короткие романы на стороне, но в дом он никого не приводил.

И вот вторая женщина подарила его Сашке шанс на жизнь.

Отошёл от окна, присел на край больничной койки, расправил на подушке потускневшие черные пряди.

Костяшками пальцев дотронулся до подбородка, провёл вверх вдоль скулы. Вздохнул, кожа стала совсем шершавая. Нужно купить крем для лица. И губы совсем… совсем сухие, бальзам нужно. Почему мать её об этом не подумала… Сидит, плачет. Завтра же купить всё и попросить Надежду Григорьевну поухаживать за дочерью. Или лучше самому. Повод — лишний раз прикоснуться.

Оглянувшись по сторонам, словно вор, мужчина, склонился и легко поцеловал девушку в губы. Горячие, сухие, такие родные и незнакомые.

— Тигран… — прошептала она и открыла глаза.

Он ошарашено смотрел в глаза цвета спелой смородины, тёмно-тёмно карие, почти чёрные, с небольшими вкраплениями зелени по краю зрачка.

Рука его потянулась к кнопке вызова. Через минуту палату заполнил медперсонал, выпроводив его в коридор. Попросили идти домой и прийти завтра. Позвонил Надежде Григорьевне, обрадовал, заплакала от счастья. Забрал Сашку и поехал домой.

Марина Берестова

Проваляться в коме пять месяцев… офигеть! Из института, наверное, отчислили… жалко, последний курс был.

Мама уже была с утра, плакала, гладила по руке и плакала. Про собаку у неё забыла спросить. Дарк, наверное, вымахал совсем дурак, с ним же заниматься нужно. Как мама с ним справляется…

В дверь постучали, и тут же вошли: сначала букет ромашек, за ним высокий блондин и мальчик, копия блондина.

— Привет! — проорал ребёнок, по-хозяйски взгромоздясь на койку, едва не сбив капельницу.

— Саш, аккуратнее, — произнёс знакомый голос, прошёл к тумбочке, взял с неё простенькую стеклянную вазочку, сходил к раковине в углу, наполнил водой. Сунул в неё ромашки и поставил на тумбочку.

Марина боялась заработать косоглазие, пытаясь одновременно наблюдать за мужчиной и пацаном, так по-свойски распоряжавшимися в её палате.

— Как там? Что видела? Там правда — по туннелю летишь на свет? — допрашивал белобрысый чертёнок, вынимая из кармана конфету и протягивая ей. — Угощайся.

Марина машинально взяла.

— А вы кто? — задала сакраментальный вопрос.

— Я — Саша. А это, — мальчик повернулся в сторону мужчины, сказал гордо: — Мой папа.

— Александр, сходи к Егору, поиграй. Нам с Мариной поговорить нужно.

— Хорошо, — недовольный мальчишка соскочил с кровати. — Но потом ты мне про тоннель расскажешь, — это он уже девушке. Она кивнула.

Парнишка сунул руки в карманы джинсов и вышел в коридор.

— Славный… мальчик… где-то я его видела.

— Ты его спасла. Не помнишь? — мужчина присел на место сына.

— А-а-а, — Марина улыбнулась, — забавный парень. — А как вас зовут? Голос у вас очень знакомый и внешность тоже… мы с Вами не встречались?

— Нет, не встречались… но я приходил к тебе почти каждый день и читал. Врачи говорят, человек в коме всё слышит и понимает… ты слышала меня?

— М-м-м-м… даже не знаю, что сказать… не помню… но голос очень знаком… так что, наверное, слышала.