Настал момент, когда ситуация потребовала от меня действий. К этому времени мне уже пришли в голову некоторые идеи, и первую из них я поспешил реализовать.

С самого появления здесь я ощущал некую двоякость. Мое тело содержало две души — помимо собственной присутствовала и аморфная, распадающаяся душа бывшего хозяина.

Я использовал её, словно укрытие или маску, спрятавшись от сознания Крауна. В неверном пространстве Душевзора этот трюк вполне мог сработать, учитывая неопытность моего оппонента.

«Только бы он не догадался», — подумал я.

В это время внимание Крауна начало ощупывать душу. Её безволие и недвижимость вполне походили на действие того препарата, которым опоил меня Клауд. Разумеется, профессионал бы все равно заметил подвох, но в этом мире маги ушли совсем недалеко в развитии этой дисциплины.

Действуя грубовато, словно мясник, осматривающий тушу, Краун начал «ощупывать» дух бывшего владельца тела. Я, замерший и незамеченный им, наблюдал за этим со стороны, испытывая растущее раздражение.

«Если выживу, заведу список, кого надо наказать», — мелькнула вялая мысль.

Закончив осмотр души бывшего владельца моего тела, Краун, кажется, остался удовлетворен. Это еще раз доказало, что он не так сведущ в магии души, и еще сильнее разожгло мое любопытство. Что же будет делать этот «доктор»? Как он будет отнимать энергию?

В моем уравнении все еще не хватало слагаемых. Как доктор Краун будет воплощать в жизнь столь сложную операцию? И это притом, что лично он явно не был таким виртуозом в манипуляциях с душами. Таковой не нашелся бы и в моем старом мире, где в исследовании этого вопроса продвинулись куда глубже.

Вскоре ответ был дан. Темный, напитанный алчностью силуэт доктора Крауна, как я его видел в пространстве Душевзора, озарило кроваво-алое сияние. Его лучи ощущались, как нечто неприятное, даже обжигающее. Приглядевшись, я понял, что излучает это сияние вовсе не сознание Крауна. Нет, это был какой-то источник магии, имеющийся при нем.

'Он применил какой-то артефакт, — пришло понимание.

Подобный момент стал ожидаемым. В этом мире, полном аномалий, граничащих с нижними планами, очевидно, что Краун нашел что-то для работы с душой.

Так оно и оказалось. Вскоре алое сияние сконцентрировалось в луч, который осветил погибшую душу прежнего хозяина тела. На моих глазах та будто начала гореть. Ткань эфирного тела распадалась, оставляя вместо себя чистую энергию.

Я понял, что стал свидетелем ритуала, о возможности которого с пеной у рта спорили ученые мужи моего прежнего мира.

Глава 27

Магическая сила — это самый важный показатель для мага. Она определяет, какой сложности и мощи плетения он сможет применять. От нее же зависит, какое положение в обществе займет адепт.

Вот только у каждого мага есть свой потолок. Отметка, выше которой ему никогда не подняться, как бы он ни старался и не грыз гранит наук. Именно поэтому вопрос о повышении сил стал сакральным.

Маги поколениями искали способ увеличения своей силы. Были сделаны десятки тысяч предположений, но ни одно из них не нашло подтверждение. Потолок был и оставался у каждого. Любые манипуляции с источником, нацеленные на его усиление, в лучшем случае заканчивались безрезультатно.

Точно неизвестно, кто и когда первым выдвинул ужасающую, аморальную гипотезу о жертвоприношении. На заре времен, будучи примитивными дикарями, люди убивали себе подобных, чтобы задобрить несуществующих богов. Как вообще можно было принести что-то отвратительное в мир магии?

Теорию жертвоприношения, конечно, освистали. И все же в узких кругах идея поднять силу за счет другого мага продолжала обсуждаться. Может быть постепенно она бы и забылась, но была открыта дисциплина души. В её свете теория жертвоприношения заиграла новыми красками.