Её тут же поддержали некоторые из однокурсников. Они уже хотели было уйти, но я решил вмешаться:

— Стойте!

Многие непонимающе обернулись. Особой дружбы у меня с Киром не водилось, поэтому однокурсники удивились — неужели я собираюсь защищать его?

— А когда любой из вас попадет в подобную ситуацию, — произнес я, — вы так же захотите, чтобы все оставили вас одного?

Я показал на Кира. Тот сиротливо стоял напротив гор снега. Былой задор исчез, ведь снега, который он раскидал, было часа на два тяжелой работы.

— Помните, что говорил Винтерс? — добавил я. — Давайте поможем ему сегодня, ведь завтра любой из вас будет на его месте. Ну, а наш дорогой Кир запомнит этот урок.

Я многозначительно глянул на парня. Тот кивнул, хоть ему и было неловко. Некоторые еще постояли в нерешительности, но умница Крис показала пример первой. Вздохнув, она взяла лопату покрепче и начала убирать снег. Вслед за ней, ворча, лопаты разобрали и все остальные. Даже Фиделия пофыркала, делая вид, как жалко ей свои нежные ручки, но все же начала помогать.

Всем классом мы быстро закончили. Через полчаса, краснощекие и довольные, мы уже завтракали в столовой. Помощь однокурснику как будто бы даже пришлась всем по душе. Довольные и немного гордые собой ребята обсуждали свои дела. И даже траурное убранство обеденного зала ничуть их не смущало. Впрочем, а должно ли было?

Я посмотрел на стены. Обычно их занимали какие-то нейтральные гобелены. Сейчас вместо них висели приспущенные флаги. На каждом был изображен герб семьи, понесшей серьезные потери в ходе «Дворцовой трагедии».

С момента события, которое потрясло, наверное, весь мир, прошло чуть меньше месяца. И только сейчас, когда были подсчитаны все потери и завершено первичное следствие, объявили траур. Специально или нет, но он пришелся ровно на новогодние праздники.

Как я уже знал, за это время следователи нещадно трясли всех свидетелей произошедшего, по крупице собирая информацию. Меня почти не допрашивали — видимо, из-за факта спасения принца.

Альбрехта я, кстати, специально собственноручно вывел из дворца под взглядами множества людей, чтобы мое достижение не «украл» кто-нибудь ушлый. Правда пока этот подвиг никак не отразился на моей жизни.

— Чего задумался? — окликнула меня Крис. — Пошли, Вик, сегодня важный урок.

— Иду, иду, — произнес я, забирая поднос.

Вскоре мы всей гурьбой уже поднимались в кабинет на новый предмет с довольно скучным названием «Профориентация». Время перемены пролетело быстро, и со звонком в помещение вошла деканша, что вела многие предметы у первокурсников.

Мы поприветствовали ее, и женщина махнула рукой, чтобы все садились. Её лицо приобрело торжественное выражение.

— Поздравляю! — сказала она. — Прошла половина учебного года с момента вашего поступления. Вы все отлично показали себя.

— Спасибо, госпожа декан! — хором произнесли мы.

— А теперь о предмете, — произнесла женщина. — До конца первого курса каждый из вас должен решить, на какой факультет он будет поступать, и профориентация призвана помочь в этом.

Её слова вызвали взволнованное перешептывание. Выбор факультета фактически задавал вектор дальнейшей жизни мага. От него зависело, чем тот будет заниматься всю последующую жизнь.

— То есть, со второго курса наш класс разделят? — с грустью спросила Крис.

Судя по ее виду, ей этого совсем не хотелось, что неудивительно. Для нее как для старосты наш класс стал чем-то очень важным.

— Вообще, раньше так и было, — подтвердила Коннорс.