|
В комнате стоял душный, резкий запах сигарет и вина. Диана забегала, наклоняясь и подбирая вещи, кажется — нижнее белье. Она открыла другую дверь, швырнула туда светлую кружевную охапку и снова закрыла. Выключила радио. Вытряхнула переполненную пепельницу в вазу и пинком загнала под кресло звякнувший пояс для чулок. Теперь в комнате запахло еще и потным нестираным бельем. Том, моргая, рассматривал комнату. Казалось, она была так забита вещами, что им с Дианой придется стоять вытянувшись и держа руки по швам. Сначала он не заметил ни одного стула и не разглядел шезлонга, тоже заваленного одеждой и покрытого шалью с узором «огурцами», скомканной в холмы и холмики. На грязном столике черного дерева стояла бутылка вина, бутылка виски и два стакана. Велюровые занавески были задернуты, две лампы в абажурах с бахромой испускали тусклый розовый свет, и розово светилась узенькая полоска газового огня. Том чуть подвинулся, обнаружил, что его ноге упорно сопротивляется кожаный мастодонт, и, отступив назад, врезался ногой в корзину, полную журналов.
Диана в мягком приторном свете битком набитой комнатки была совсем не похожа на робкую, аккуратную женщину, которую Том встречал в Институте. Здесь она выглядела старше, была ярче, как-то животнее. Волосы, словно лакированные, гладко облегали темную головку и спускались на щеки двумя скобками с острыми кончиками. Желтоватое лицо казалось ненакрашенным, за исключением влажно-алых губ. Глаза ввалились, вокруг них легли тени, обе маленькие ручки побурели от никотина. Диана была в черном платье, которое нравилось Джорджу, старомодном коктейльном платье, купленном в магазине подержанных товаров, с V-образным вырезом, вышивкой из черного блестящего бисера на корсаже и длинной бахромчатой юбкой, из-под которой виднелись блестящие черные остроносые ботиночки на высоком каблуке. Ножки у Дианы тоже были очень маленькие. На худой шее она носила ожерелье из полированных стальных «зубов», плохо подогнанное — зубы врезались в кожу, оставляя красные следы. Она смотрела на Тома, и он тоже смотрел на нее — такую маленькую и трогательную. Он часто видел ее в купальном костюме, но в этом смелом черном наряде и неудобном ожерелье она выглядела гораздо более раздетой. На мгновение он забыл, зачем пришел. — Уходите, — повторила она, — вам сюда нельзя. — Вы ждете Джорджа? — Нет, но он может прийти когда угодно. — Можно, я побуду минутку? Пожалуйста. Диана неуверенно села на шезлонг и налила себе еще стакан вина. — Хотите виски? Диана плеснула чуть-чуть вина во второй стакан, разлив немного. Том снял плащ и шляпу Грега и взял вино. Он нашел стул — на стуле стоял горшок с цветком, — переставил цветок на пол и сел. Он вдруг почувствовал себя в этой комнате как дома, и его естественная привычная бодрость уже собиралась восторжествовать, когда он вдруг вспомнил все ужасы последних дней. Он сказал Диане: — Уильям Исткот только что умер, вы знаете? Нет, конечно, вы не могли знать, он умер только что. — Везунчик, вот бы и мне так, — отозвалась Диана. Она вытащила из-под стола бутылку джина и плеснула себе в вино. — Диана, я хотел вас кое о чем спросить, если можно, про тот вечер в Слиппер-хаусе, в ту субботу… — Неужели это в прошлую субботу было? Я сбилась со счету. А сегодня что? — Четверг. Диана не видела Джорджа с того вечера в Слиппер-хаусе, когда, прячась за кустами, слышала пение, смотрела, как Джордж убегает через сад, а потом следила за ним. Она ничего не знала об инциденте с Хэтти, пока не прочитала статью в «Эннистон газетт». На следующий день ей попалась статья в «Пловце». С тех пор эти излияния тревожили и путали ее. Она не забыла шуток Джорджа насчет Хэтти. Теперь она не знала, чему верить. |
