– Я пришла попрощаться, – произнесла Алиса, – и предупредить, чтобы ты никогда не приходил на холм Пендл. Туда мы направляемся. Там живет семья Лиззи.

– Рад, что ты спаслась, – ответил я, остановился и посмотрел прямо на нее. – Я видел дым, когда они жгли ваш дом.

– Лиззи знала, что они придут, – сказала Алиса, – поэтому мы заблаговременно ушли. Хотя с тобой она не расправилась. Но Лиззи знает, что ты сделал с Мамашей Малкин, и теперь хочет отомстить. Да, еще она сказала, что у твоей тени забавный запах.

Я громко расхохотался. Что за бред! Как тень может пахнуть?

– Ничего смешного, – заметила Алиса. – Она просто учуяла ее запах на амбаре. Я тоже видела ее. Твоя тень – не ты. Лунный свет показал твою истинную суть.

Она вдруг сделала два шага вперед и вышла на свет, наклонилась ко мне и понюхала.

– Ты и правда забавно пахнешь, – сказала она, наморщив нос. Потом быстро отступила назад, и мне вдруг показалось, что она испугана.

Я улыбнулся и дружелюбно произнес:

– Не уходи отсюда. Ты и без них справишься. Они же плохие люди.

– Плохие или нет – мне все равно. Меня ведь не изменишь. Я уже плохая. Внутри. Ты никогда не поверишь в то, что я успела сотворить и кем была. Извини, – ответила она. – Я и дальше останусь плохой. Мне не хватает сил сказать «нет»…

И вдруг, но слишком поздно, я понял настоящую причину страха на ее лице. Алиса не меня испугалась. А того, кто стоял за моей спиной.

Я ничего не слышал и не видел. А потом было уже поздно. Без всякого предупреждения у меня из рук вырвали пустой мешок и накинули мне на голову. Все, что я помню, – это внезапную темноту и то, как меня схватили чьи-то сильные руки, прижав мои локти к бокам. Какое-то время я боролся, но бесполезно: меня несли так же легко, как фермер несет мешок с картошкой. Я слышал какие-то голоса – Алисы и еще какой-то женщины. Наверное, это была Костлявая Лиззи. Тот, кто меня нес, хрипел и мычал. Значит, Клык.

Алиса заманила меня в ловушку. Все это они тщательно спланировали. Лиззи и Клык, наверно, прятались в канаве, когда я спустился с холма.

Я испугался как никогда в жизни. Я же убил Мамашу Малкин, а она была бабкой Лиззи. Что же они со мной сделают?

Примерно через час меня швырнули на землю, да так грубо, что из легких воздух вышибло.

Когда я снова смог дышать, то попытался высвободиться из мешка, но кто-то дважды очень больно ударил меня в спину. Я тут же замер. Все что угодно, лишь бы так больше не били. Пришлось лежать смирно, едва смея дышать, пока боль не утихла.

Потом меня связали веревкой, прямо поверх мешка, крепко стянули руки, опутали голову. И Лиззи сказала такое, от чего у меня все внутри похолодело:

– Теперь никуда не уйдет. Начинай копать.

Лицо ведьмы было совсем рядом, и я даже сквозь мешковину чувствовал ее скверное дыхание. Оно было больше похоже на дыхание собаки или кошки.

– Ну, как? – спросила она. – Каково знать, что больше никогда не увидишь солнечный свет?

Когда я услышал стук лопаты неподалеку, меня охватил смертельный страх. Я вспомнил рассказ Ведьмака о жене рудокопа и ту его часть, где она лежала и не могла ни двинуться, ни закричать, а ее муж в это время рыл ей могилу. Теперь со мной происходило то же самое. Меня похоронят заживо. Я бы все отдал, чтобы еще разок увидеть солнечный свет, хотя бы на мгновение.

Когда веревки развязали и сняли с головы мешок, мне сперва полегчало. К тому времени солнце зашло за горизонт, но я поднял глаза и увидел звезды вокруг убывающей луны, низко висящей над деревьями. Ветер коснулся моего лица, и я обрадовался ему, как не радовался ветру никогда в жизни.